Жрец двух богинь - Василий Горъ

кто затеял эту игру, жрица плотоядно усмехнулась и двинулась вперед. Туда, где за спинами гостей стояла ее первая цель. Тело, все еще подергивающееся в конвульсиях, переступила, не глядя, сделала еще несколько шагов и, пройдя по образовавшемуся проходу, уставилась в глаза Ругеру Катверу с говорящим прозвищем Брехливый:

— На бретере цвета вашего рода. Значит, ответственность за его хамское поведение ложится на ваши плечи!

— Да, но я не имею ника— …

— Как говорит известная пословица, «Одел штаны? Не жди в подарок розы!» — холодно усмехнулась Наргиса. — Говоря иными словами, раз вы являетесь главой рода Катвер, значит, наказывать я буду вас. Итак, с сегодняшнего дня и до тех пор, пока вы не предоставите мне убедительные доказательства своей непричастности к затеянной тут игре четырех сторон света или не впечатлите размерами «извинений», ни один Катвер, в том числе и урожденный, не получит помощи от жриц Аматы Милосердной!

Вдумавшись в смысл фразы, намерено выделенной интонацией, мужчина побледнел.

«Что это с ним?» — удивилась Милосердная.

«Его старшая дочь на последнем месяце беременности. Родить сама не сможет из-за того, что у нее слишком узкие бедра, поэтому находится под круглосуточным наблюдением сразу двух старших жриц. А оплачивает эту роскошь ее свекровь, которая двадцать с лишним весен не могла заставить сына жениться, потом заставила себя смириться с его весьма неоднозначным выбором, а теперь с нетерпением ждет рождения внука…»

«А кто у нас свекровь?» — вычленив из этого рассказа самое главное, спросила богиня.

«Жена королевского казначея, которую за глаза называют Удавкой…»

Амата жизнерадостно рассмеялась:

«Готова поспорить, что весьма впечатляющие извинения прибудут в монастырь еще до полуночи!»

Тем временем Катвер оклемался от полученного удара, склонился в поясном поклоне и сообщил, что признает свою вину. А когда разогнулся, попросил разрешения удалиться, «дабы приложить все силы к скорейшему поиску затребованных доказательств». И, тем самым, предоставил Гисе великолепнейшую возможность посылать куда подальше все остальные заинтересованные лица. Чем она и воспользовалась буквально через сотню ударов сердца, когда к месту гибели бретера подоспел ее отец и сходу сорвался на крик:

— Кто посмел скрещивать мечи без моего разрешения⁈

Ход был неплохим, ведь поединок, проведенный без разрешения хозяина дома, считался незаконным. То есть, давал возможность разоружить неправильного победителя, заковать его в кандалы и отправить в королевскую тюрьму. А там, заплатив не такую уж и большую сумму палачам, добиться каких угодно признаний!

Толпа дворян заинтересованно скрестила взгляды на Наргисе. А та «удивленно» переспросила:

— Скрещивать мечи? О чем это ты? Посмотри на труп — его клинок до сих пор в ножнах!

Гаер Лауш кинул взгляд не на тело, а на Гийора, увидел, что его руки заняты бокалами, скрипнул зубами и был вынужден задать следующий вопрос:

— Тогда что тут произошло?

— В этом зале светло, а я, как видишь, не в платье, а в жреческом балахоне. Следовательно, этот Катвер оскорбил не Наргису Берген, а Верховную жрицу Аматы Милосердной. За что и ответил. Жизнью. Его вина абсолютно бесспорна, что и признал сам Ругер Брехливый. Причем прилюдно. И так же прилюдно принял мое наказание… — предельно спокойно объяснила Гиса, а когда поняла, что отец ее не услышал, расплылась в ледяной улыбке: — Но если у тебя есть ко мне какие-то претензии, и ты готов на пару со мной предстать перед божественным судом, то завтра в полдень я буду ждать тебя перед храмом моей высокой госпожи…

«И мы вместе прогуляемся к алтарю Майлары!» — требовательно рявкнула Амата, судя по голосу, чем-то взбешенная не на шутку.

— … и мы вместе прогуляемся к алтарю богини Справедливости! — чуть-чуть переиначив подсказку, послушно добавила жрица.

В зале мгновенно стало тихо. Еще бы — каждый из гостей Гаера Лауш понимал разницу между правосудием Милосердной и правосудием Пламенной, поэтому с нетерпением ждал реакции хозяина дома. И она не заставила себя ждать.

— Какие тут могут быть претензии⁈ — глядя на дочь ненавидящим взглядом, негромко, но достаточно внятно заявил он. А когда понял, что этого мало, был вынужден озвучить и фразу, подтверждающую правоту своей дочери: — Ты была в своем праве!

— Что ж, тогда счастливо оставаться! — мило улыбнулась Верховная, неторопливо развернулась на месте и величественно поплыла к выходу. Естественно, в сопровождении Янины и четверки Защитников. А уже через пару рисок, выбравшись на крыльцо, запрокинула голову и закрыла глаза. На чье-то обещание подогнать карету «буквально через риску-полторы» реагировать не стала. Наоборот, подставила лицо прохладному ветерку, ощутимо пахнущему скорым дождем, расслабилась и выпала из жизни. Увы, совсем ненадолго — до тех пор, пока не услышала голос Тамма:

— Гиса, я должен извини— …

— Глупости. Те, кто подослали ко мне этого недоумка, рассчитывали использовать тебя, чтобы заляпать меня грязью. Дуэль на прошлом приеме никого не удивила, ведь ты только приехал в город и просто не мог успеть вступить со мной в связь. А если бы ты вступился за мою честь еще и сегодня, то у великосветских сплетников и сплетниц появились бы все основания считать нас любовниками. Более того, те, кто собирались вовлечь в эту игру тебя, были уверены, что, отправив в королевскую тюрьму того, кто мне дорог, получат аргументы для общения со мной с позиции силы. В общем, ты не дал втянуть себя в чужие интриги, я воспользовалась верным выбором и имеющимися возможностями для того, чтобы усилить свои позиции, следовательно, извиняться тебе не за что.

— Я понимаю, что ты права, но только разумом. А сердце не на месте — по его мнению, я был обязан плюнуть на последствия и зарубить того бретера на месте.

— Единственный мужчина, который может себе позволить защищать меня, не думая о последствиях, это мой муж! — раздраженно выдохнула жрица. — Так что прежде, чем что-то делать или говорить, думай!

— Понял. Буду. Даю слово…

— И еще… — опустив голову и посмотрев на друга детства, освещенного светом факелов, чуть мягче продолжила она. — В этот дом я больше ни ногой. По крайней мере, до отъезда отца. И твои приглашения в гости тоже не приму. Так что заезжай в монастырь. Но не очень часто — не хочу, чтобы меня обвинили в прелюбодеянии…

Глава 14

Глава 14. Лауда Хамзай.

8 день месяца Летних Гроз.

Переход от сна к бодрствованию получился на редкость плавным и незаметным —