Император Пограничья 23 - Евгений И. Астахов

всплыло лицо отца. Большое, угловатое, с седой бородой, припорошённой морозом. Мне было лет десять, мы стояли у края снежной поляны, и он показывал мне следы волка, обходившего овечий загон. «Чтобы поймать зверя, сын, нужна наживка, — говорил отец негромко, голос у него был, как скрежет камня о камень. — Загонная охота хороша, когда зверь глуп. А когда он умный, ты сам ложишься в снег и ждёшь, пока он подойдёт на дистанцию выстрела». Я мальчишкой пропустил эти слова мимо ушей, счёл за обычную охотничью присказку. Потом понял, что из всех уроков отцовских этот оказался самым полезным.

Так вот, иногда лучшая наживка — это ты сам.

— Готовь торговую миссию в Детройт, — произнёс я. — Настоящую, поедем реально закупаться. Легенда должна выдержать не только поверхностную проверку, но и пристальное наблюдение.

Родион кивнул, поднял карандаш.

— Что закупаем?

— Ракетные комплексы и термобарические боеприпасы, тяжёлые пулемётные установки, миномёты с боеприпасами повышенной точности. Формальная причина: усиление гарнизонов Владимирского княжества и нового Бастиона в Гавриловом Посаде.

— Что взамен?

— Сумеречная сталь.

Родион чуть приподнял бровь.

— Жирно, ядрёна-матрёна!

— Зато по-честному. У них этого ресурса нет, и ближайшие поставщики за океаном их не балуют. Детройт будет в этом однозначно заинтересован.

— По объёмам?..

— Считай сам, чтобы и им, и нам было интересно. Главное — блюсти свою выгоду всерьёз. Подозрительно сговорчивый партнёр вызывает больше вопросов, чем несговорчивый. Торгуемся по каждому пункту, как если бы ехали исключительно за железом.

— Состав делегации?

— Узкий. Федот с десятком гвардейцев из тех, кто прошёл второй курс усиления в двухступенчатой системе. Гаврила, Евсей, Михаил, Ярослав и остальные на усмотрение Бабурина. Василиса и Сигурд тоже едут. Оба уже не раз показали, чего стоят. Тем более Голицына — княжна, её ранг и фамилия дают делегации вес. В качестве эксперта по вооружению возьму Семёна Вахлова…

Бывший сослуживец Грановского, в минном деле настоящий спец.

— … и одного инженера из команды Бирмана, пусть сам выберет, кого отдаст для поездки.

Арсеньева и Сазанова трогать не имело смысла — оба сидели на производственных линиях Бастиона, и снимать их ради поездки означало обрушить два ключевых участка разом. Инженера Бирман отдаст без скандала, у него команда позволяет.

— Принято, — Родион сделал несколько пометок. — Что им всем скажем?

— Просто торговая миссия. Настоящую цель пусть знают только Федот и Василиса.

Поиск вражеского менталиста — это информация, которую нельзя засветить даже перед союзниками. Утечка может обойтись слишком дорого.

Коршунов кивнул и откашлялся.

— Тогда слушайте, что мы имеем по Детройту, Прохор Игнатьевич. Населения — тысяч двести пятьдесят. Управляет всем Совет Двух Огней, названьице, прямо скажем, с намёком: у них там в одном котле два вида раков варятся и никак не сварятся. Сверху сидит Хранительница, некая Мари-Луиз Текумсе-Дюваль, дамочка с двойной фамилией и двойным ворохом проблем. По слухам, кресло под ней качается, как телега на разбитой гати.

— Почему качается?

— Две фракции её за полы тянут в разные стороны, ну чисто лебедь, рак и щука. С одной стороны франкоязычная верхушка, потомки первых поселенцев, городская аристократия, промышленность и банки под ними. С другой — потомки коренного населения, индейские рода, старая кровь тех земель. Хранительница наша с обеих сторон собрала крови, брак у её предков лет сто назад слепили как политический компромисс. Компромисс, судя по всему, начал разваливаться.

— У кого именно будем покупать оружие?

— Внешняя торговля завязана на одном маркизе. Ренар де Понтиак, по материнской линии потомок вождя Обвандияга в двенадцатом поколении, по отцовской — французский аристократ чистых кровей. С виду чистый парижанин: живопись собирает, бургундское цедит, дом обставил так, словно он выходит на Сену, а не на Великие озёра. В общем, с ним вам, Прохор Игнатьевич, и налаживать контакт в первую очередь. По всему выходит, мужик умный и осторожный, а что у него в голове — одному дьяволу известно.

— Раскол в городе насколько серьёзный?

— Куда серьёзнее, чем год назад. За последние месяцы трещина поползла с самого фундамента, а с чего именно — мои люди на месте выяснить не успели. И сразу оговорюсь, чтобы потом не было претензий. Данные двухмесячной давности, в этом тумане сам чёрт ногу сломит. Агента в Детройте у меня нет, всё через третьи руки да заокеанских посредников. Берите, Прохор Игнатьевич, как есть, с поправкой на ошибки.

— Учту, — сухо ответил я.

Папка закрылась с сухим щелчком. Коршунов поднялся, одёрнул куртку.

— Время на подготовку? — уточнил он.

— Неделя, — отозвался я. — Раньше не выйдет, позже потеряем темп.

Когда Родион ушёл, я ещё какое-то время сидел за столом и смотрел в огонь. Город, в котором нарастает кризис, пытающаяся усидеть Хранительница, колоритный маркиз с двенадцатью поколениями индейской крови за спиной. Именно там, по всей видимости, сидит тот, кто заткнул рот Потёмкину, направлял Бездушных на Гаврилов Посад и поставлял дронов Шереметьеву и Щербатову. Остаётся одно — ехать и работать на месте. Из кабинета такие вещи не выясняются.

Подготовка заняла ровно семь дней. Будущий контракт на поставку Сумеречной стали Стремянников прописал за два вечера. Семён Вахлов, когда ему объявили, что едет с князем в американский Бастион, сперва переспросил — не ослышался ли, потом коротко кивнул и пошёл собирать вещи в дорогу. К вечеру явился со списком вопросов по номенклатуре вооружения, которое рассчитывал увидеть.

Инженер, которого выделил Бирман, Курт Нойманн родом из из Пруссии, воспринял поездку иначе. Кивнул, попросил уточнить задачу и ответил, что не подведёт. По нему было видно: человек понимает, что ему дают шанс, и шанса этого не упустит.

Гвардейцы проверили снаряжение на случай, если придётся говорить не на языке контрактов, а на языке пуль и взрывчатки. После второго раунда улучшений и прежде крайне опасные бойцы двигались с ленивой грацией тигров, которые в любую секунду могут взорваться вихрем ударов.

Василиса, узнав истинную цель, пообещала не говорить лишнего шведскому кронпринцу и начала собирать в дорогу половину своего гардероба.

Сигурд на известие о поездке оживился: глаза чуть сощурились и плечи едва заметно расправились. Шведу, запертому уже полгода в стенах Угрюма, дальняя дорога пришлась по сердцу.

— За океан я ещё не ходил, — сказал он с тягучим акцентом. — Отец ходил, дед ходил. Моя очередь. Василиса тоже поедет?

— Поедет.

Он кивнул, как человек, у которого все сомнения разрешились одной фразой. Лишних вопросов задавать не стал.

Вечер перед отъездом я провёл дома.

Детская кроватка сына прилегала к нашей собственной, и я слышал ровное дыхание Михаила ещё от двери. Ярослава сидела на краю постели в простой ночной рубахе. Распущенные медно-рыжие