Гонец. Том 2 - Григорий Володин

«Я бы хотел задать вам тот же вопрос, мастер», — мелькнуло у меня в голове, но вслух я ответил совершенно иначе.

— Мы поймали наемника, который организовал засаду горцев на наш отряд в горах и сегодня ночью планировал убить меня и Лину.

— Всё так, — подтвердила блондинка. — За исключением того, что я — Линария.

Серж перевел взгляд на Сива, стоявшего с бесчувственным Гордом на плече, затем посмотрел на нас.

— Тащи его в мой шатер, — бросил он горцу. А затем повернулся к нашему десятку: — А вы — марш по палаткам спать!

Я не стал спорить или напрашиваться на участие в допросе. В конце концов, у мастера Сержа опыта в таких делах куда больше, да и его ментальные навыки развяжут язык наемнику куда быстрее. Я решил доверить эту работу профессионалу.

* * *

Лагерь Гонцов

Для допроса Серж позаимствовал у генеральских офицеров небольшую неприметную хибарку на краю лагеря. Сейчас внутри нее на грязном полу лежал связанный и изломанный наемник Горд. После физического и ментального допроса, который провел мастер Гильдии, Горд вырубился.

Серж вышел наружу и задумчиво посмотрел на луну. Он вытащил из головы наемника всё, что нужно. Теперь Серж знал, где скрывается наемник Жопс, отец Битча и Горда. Нужно было срочно отправить донесение Жоржу, чтобы тот нашел его, вышел на заказчика и окончательно закрыл вопрос с покушением на Новика Линарию. Пусть Гильдия разберется своими методами и накажет так, чтобы больше никто не смел охотиться на его Новиков. С Сержа и так по горло хватало вулканцев. Оставалось только решить мелкую проблему: тихо утилизировать самого Горда.

Его размышления прервал Симон. Парень подошел неслышно — отстраненный, бледный, совершенно разбитый. Серж не стал его связывать или брать под стражу сразу после того, как вскрылась правда. Несмотря на то что Симон подсел на редкий алхимический наркотик (который умудрялся обходить ментальное сканирование), он всё еще оставался сильной боевой единицей. Если вулканцы нападут на лагерь, каждый клинок будет на счету. А наказать его Гильдия всегда успеет по возвращении.

— Наставник… — глухо произнес Симон, глядя в землю. — Я виноват.

— Это я уже выяснил, — бросил Серж.

— Не только в употреблении… Я не досказал.

Серж посмотрел на Симона, и тому пришлось собраться с силами, чтобы закончить:

— Тогда, когда требовалась первая бомбардировка по разведданным Новиков Леона и Киры и я нес координаты в Серебряный Полис… Я наткнулся на купеческий обоз. У меня началась ломка. Я поссорился с купцами и… убил их наемников-охранников. Просто так. В приступе ярости.

Серж приподнял бровь. Наркомания — это одно, но бессмысленное убийство невинных — это трибунал. Ситуация в корне менялась.

— И что теперь? — холодно спросил мастер.

— Из-за меня сегодня едва не погибли Новики, с которыми я шел в дозор. Я больше не могу себя контролировать без алхимии, — голос Симона дрогнул. — Наставник, я прошу вас отправьте меня на север. На заставу «Черный Ледник». Там я смогу принести Гильдии хоть какую-то пользу напоследок. И точно не причиню вреда своим.

Серж долго смотрел на сломленного парня, обдумывая услышанное. Правильнее было бы отдать Симона под суд, но кому от этого легче?

— Хорошо, — наконец кивнул мастер. — Как заместитель Жоржа, я имею право удовлетворить эту просьбу. Завтра же отправляешься на Север. Но если я узнаю, что ты дезертировал и не достиг заставы… ты сам знаешь, что тебя ждет. Гильдия найдет тебя везде.

— Я не подведу, мастер, в этот последний раз, — тихо ответил Симон и, развернувшись, побрел в темноту. Серж молча провожал его взглядом. Он прекрасно знал, что на «Черном Леднике» долго не живут даже самые матерые ветераны. Симон сам всё понимал. Он только что выбрал для себя форму смертной казни.

* * *

Я уже почти провалился в сон. Машинально погладил Батона, но этот мелкий паршивец, вместо того чтобы спать, вдруг окончательно взбодрился и принялся наматывать круги по палатке. Пришлось со вздохом подниматься и кормить эту ненасытную обжору.

Только я снова улегся и прикрыл глаза, как снаружи раздался подозрительный шорох. Я напрягся, откинул полог и осторожно высунулся наружу.

В ночной полутьме стоял Симон.

— Я хотел сказать на прощание… — тихо начал он.

— На прощание? — я прервал его, сон как рукой сняло. — Что значит «на прощание»?

Симон посмотрел на меня:

— Ты молодец. Только зря ты сразу не сказал Сержу. Ты же видел, что я был под воздействием.

— Я привык доверять своим братьям и сестрам, — ответил я. — И доверяю до тех пор, пока они сами не растопчут это доверие. У меня были подозрения на твой счет, но улик-то не было.

Симон медленно кивнул, словно соглашаясь с собственными мыслями.

— А я вот тебе не доверял, — с горечью усмехнулся он. — И ты меня бесил. Ладно. Прощай, Бегун Леон.

Он отвернулся и шагнул в темноту. Я смотрел ему вслед, с тяжелым осадком на душе понимая: он уходит навсегда, и больше в этот лагерь уже не вернется.

— И ты прощай… — тихо бросил я ему в спину.

Проводив Симона взглядом, пока он окончательно не растворяется в ночной темноте, закрываю полог. Сна нет ни в одном глазу. Я лежу и думаю о том, что мы потеряли одного, но мои друзья здесь, и уже завтра утром нам снова предстоит разбиваться на двойки и идти разведывать квадраты. Но главное, что не дает мне покоя — то, что, заметив врага, мы не заботимся друг о друге — только о квадратах.

Терзаемый этими мыслями, я поднимаюсь и иду к Сержу. Он, как оказалось, тоже не спит. Командир сидит у своего шатра прямо на расстеленном по земле плаще и задумчиво смотрит в ночную темень.

— Что я говорил про отбой? — устало посмотрел на меня.

— Знаете, я вот о чем подумал, — негромко начинаю. — У нас ведь в группах по двое Гонцов. Когда мы находим вулканцев, второй мог бы не провожать первого в ставку, а побежать по другим секторам в поисках других Гонцов или, например, в близлежащую деревню, чтобы предупредить об опасности и скорой бомбардировке. У него будет как минимум полчаса форы до того, как Бегун из лагеря доберется до Серебряного Полиса.

Серж молчит.

— То есть ты предлагаешь рискнуть успехом всей операции? — сухо уточняет он. — Ведь у двоих Гонцов куда больше шансов, что хотя бы один из них доберется до ставки.

— Ну, тут решать вам, насколько этот риск вообще оправдан, — стою я на своем. — Просто если до ставки не