Химия кошек - Павел Ткачев

– Это современный кошачий домик, – высокомерно и снисходительно ответил Сульфур. – В стиле скандинавского минимализма.

Опять эти умные словечки из дурацкого человеческого интернета. Сульфур подтолкнул меня лапой, и я чуть не ткнулась носом в рисунок странной штуки, а сам продолжил поучительным тоном:

– Вот эти прорезиненные лоточки – лежаночки. А трубы, наверное, задают их высоту. А вот тоже лежаночка, но… э-э-э… кожаная. Она, должно быть, хорошо сохраняет тепло и не собирает шерсть. Ну и кнопки, чтобы регулировать всякое.

– А когти где точить? – не унималась я. Мне казалось, Сульфур говорит ерунду и сам толком не понимает, что перед нами.

– Вот деревня! – обидно усмехнулся он. – Это только уличные дворняжки точат когти. Современные домашние породистые кошки делают этот… ма-ни-кур. Я видел недавно видео в английской версии Хвостограма.

От этих слов я, конечно, оторопела – давно ли тебя, помоечника, которого от мусорного ведра пылесосом не отогнать, из подвала выпустили! Но нужно было видеть, с какой важностью сидел этот дурак. Большой черный кот с белоснежной манишкой и яркими зеленым и голубым глазами. Сульфур непостижимым образом умел выползти из пыльного угла, завешанного паутиной, и все равно сохранить солидный вид. Удивительно.

Наверное, не просто так Моника, Белла и Мадонна воровали фотографии из Яниных соцсетей и без спроса постили их в свой Хвостограм, будто и впрямь водили с Сульфуром близкую дружбу.

– Мне эта штука не нравится, – взмахнула я хвостом и направилась к Александру. Вот прекрасная когтеточка и лежаночка – два в одном, которая никогда меня не подводила. Я могла драть ее в свое удовольствие в отличие от того, что принес Паша. – Сам на ней и лежи.

Но никто не стал пользоваться новой коробкой. Поев, а потом чуть-чуть переварив, как любил говаривать Паша, они с Яной оттащили коробку на балкон.

– Нет, Ян, зачем тебе эта штука? – спросил Паша, когда они, умаявшись, упали на кровать.

– Буду заниматься, – ответила Яна. – Хочу немного похудеть.

Паша хохотнул, и Яна прожгла его неприязненным взглядом, под которым он сразу затараторил:

– Во-первых, зачем тебе худеть… А во-вторых, помнишь, как ты покупала до этого степпер… – Паша затих. Яна продолжала смотреть на него, не мигая, и он закончил невнятно: – С другой стороны… чем бы дитя ни тешилось…

– Что? – спросила Яна.

– Что? – повторил Паша.

Они немного помолчали, уткнувшись каждый в свой ноутбук. А потом Паша спросил:

– Ты обиделась?

– Нет, – холодно ответила Яна.

Но я знала, что она обиделась. Яна это знала, Паша это знал, даже Сульфур это знал.

– Ладно, я не имел в виду ничего плохого, – примирительно сказал Паша. – Разве что не хотел, чтобы ты делала то, что тебе не нужно, потому что кто-то сказал, будто тебе бы похудеть.

Яна помолчала и потом ответила чуть мягче:

– Хорошо.

– Мы соберем все с Лешей, пока ты будешь у Маруськи, – сказал Паша.

И они обнялись. Фу, нежности, бе! Лишь бы меня еще не схватили, мои люди иногда любили тискаться вчетвером. Семейные обнимашки, как они это называли.

– Жаль, я этого не увижу, – внезапно хихикнула Яна.

– Мы снимем тебе видео, – пообещал Паша, а я, довольная, что в семье наступил мир, побежала договариваться с Эстер о девичнике.

И впервые я даже не злилась, что следующие несколько дней Яна проведет в компании этой Маруськи. Может, нам вообще стоит познакомиться и подружиться.

Глава пятая или события, повествующие о причинах всех мужских бед

Яна уехала в город, к Маруське. А Ртуть отправилась в гости к Эстер, пользуясь Пашиной невнимательностью. Сульфур со своим человеком остался в чисто мужской компании. Он уже предвкушал, как они проведут этот вечер. Будут лежать на кровати и чуть-чуть посопят, поиграют в «Танки» или во что-то другое, а может, Паша будет читать, и Сульфуру удастся порыться в мусорном ведре? Что бы ни случилось, это будет лучший вечер!

Но на лестничной клетке раздались посторонние звуки. Сульфур понял: к ним с Пашей пожаловали гости. Он почти сразу узнал Алексея – коллегу Паши по школе. Еще до того, как зазвонил звонок, сквозь щели входной двери начали просачиваться потоки безудержной веселой энергии. Сульфур успел запрыгнуть на комод в прихожей в тот момент, когда Паша распахнул дверь. А затем раздались два стройных радостных восклицания: «О-о-о-о!» А вместе с ними в коридор хлынула пурпурно-желтая волна эмоций. Мимо Сульфура в водовороте счастья кружились и таяли призраки ссор, ворчание Паши и уныние Яны.

– Ну наконец-то ты пришел! – радостно объявил Паша и обнял друга.

– А где Яша? – улыбаясь, спросил Алексей, запрыгивая в свои тапки. Сам факт того, что у него были свои тапки в доме, говорил о многом. Друг семьи. Да и бывал он здесь нередко.

– Яна уехала к Маруське. Так что у нас чисто мужской вечер.

– Давай тогда как обычно.

Друзья тут же удалились на кухню, наполнив ее смехом и шуточками.

Сульфуру нравился Алексей. Нет, кот был не против тихой, размеренной атмосферы, которую Яна и Паша создавали вдвоем. Однако друг семьи всегда вносил нужные здесь порой движение, веселье и сумбур. Более того, стоило Алексею прийти, как на столе появлялись различные вкусняшки. Все внимание было приковано к гостю, люди теряли бдительность, а Сульфур в этот момент хватал все, до чего мог дотянуться.

Еще Алексей нравился Сульфуру, потому что кот прекрасно понимал все разговоры мужчин. Ведь Алексей и Паша вместе играли в компьютерные игры по сети, и Сульфур иногда присоединялся к ним. Конечно, инкогнито. Никто из людей не поверит, будто кот может стрелять из воображаемого оружия лучше, чем человек. Ртуть относилась к Алексею сдержанно, и он отвечал ей взаимностью. Как говорила сама Ртуть: «Он не лезет ко мне, я не лезу к нему – идеальные отношения».

И, кстати, о Ртути. И внимательности некоторых людей.

– Сульфур, котик, иди сюда, – позвал Алексей и почесал подбежавшего кота за ухом. Но вкусняшку не дал. Паша доставал со шкафа коробку со всякими принадлежностями. – А где Ртуть? – спросил Алексей у Паши.

– По-моему, в последний раз я видел ее храпящей в шкафу, – весело ответил Паша, доставая две курительные трубки. – Когда Яна уезжает, она зарывается в ее вещи и лежит так целыми днями. Ревнует ее к Маруське.

Хорошо, что Ртуть этого не слышала. Так просто она бы не спустила такое замечание даже Паше.

– Ух, котячьи страсти, – заметил Алексей, рассыпая вонючий табак по лункам и притаптывая его темпером. Кот скривился от отвращения и чихнул.

– А то, – хмыкнул Паша.

Чиркнула длинная каминная спичка, и