Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Говори уже, что случилось.

— Понимаешь… — начала она и тут же перестроила всю свою заранее обдуманную речь.

Конечно, он понимает, и всегда понимал. И Андрей, кстати, тоже, в этом они очень похожи, да.

Варя оборвала неуместные мысли и перешла к делу:

— Ты ведь знаешь, что я познакомилась с молодым человеком?

Князь вынул из ящика стола тонкую папку и, не раскрывая её, процитировал:

— Алекс Езерский, галицийский граф. Родился и жил в Германии, учился в Лейпцигском университете, бакалавр юриспруденции. Полгода назад в поисках невесты приехал в Россию.

— В поисках невесты, значит?

Варю неприятно кольнула эта фраза. Переспрашивать она не стала. Знала: если отец говорит, значит, так и есть. Но сейчас это к делу не относилось.

— Впрочем, неважно. Я, рассчитывая провести в Крыму еще по меньшей мере месяц, дала слово этому молодому человеку научить его пилотированию. А поскольку мы переезжаем, моё обещание под угрозой.

— Почему же? В Тамбове тоже будет лётная школа, мы перегоним туда два учебных «Ориона», так что ты свои обещания выполнишь. Пусть этот граф Езерский едет в Тамбов и учи его сколько захочется.

Варя заулыбалась и тут же кинулась в атаку:

— А…

— Нет, — тут же окоротил её отец. — с нами он не полетит. И в нашем особняке он жить не будет.

— Но ведь Андрею ты позволил!

— Ты помнишь, что мне сказала в день приезда? Андрей — друг. А этот Алекс для тебя потенциальный жених. Потому и нет. Заодно и ему проверка: если в тебе заинтересован — приедет.

* * *

В небольшом зале старинного особняка собралась всё та же компания. Правда, на этот раз в неполном составе. Хозяин разлил по бокалам рислинг и вернулся на своё место. Помолчал, ожидая, что более высокопоставленное лицо выскажется первым, но пауза всё тянулась, и ему волей-неволей пришлось начать:

— Мне очень жаль, что герр Винкельхок сегодня не с нами. Это был прекрасный специалист, но в этот раз удача оставила его.

Человек, сидевший спиной к огню, без спешки пригубил вино, кивнул, одобряя аромат.

— Наши дипломаты сейчас пытаются вытащить Винкельхока, — ответил он. — Но, к сожалению, он слишком сильно влип. У русских имеются прямые доказательства его вины, и мы можем разве что попытаться устроить обмен. У нас имеется несколько кандидатур. Сейчас идут переговоры, но перспективы их пока неясны. Впрочем, для нашего дела не всё так плохо. Как вы знаете, господа, у Тенишева имеется дочь.

Господа покивали: мол, да, известно.

— Она не замужем и, что немаловажно, не имеет никаких сердечных привязанностей. Сейчас она познакомилась с неким молодым человеком, Алексом Езерским. Возможно, вы даже помните его по скандалу в университете Лейпцига.

Мужчина с желтоватым худым лицом отставил полупустой бокал:

— Я не помню этого скандала, но улавливаю ход ваших мыслей: нам есть, чем на него надавить.

Хозяин особняка в свою очередь вставил слово:

— А я как раз помню этот скандал, и самого юношу помню. Достаточно беспринципный молодой человек со склонностью к шикарной жизни. Род его небогат, имеющихся денег мальчику не хватит и на пару лет, так что он активно занимается поисками невесты с хорошим приданым. Княжна Тенишева для него — лакомая добыча. Если ему пообещать некую не слишком большую сумму, он с радостью будет для нас шпионить. А в качестве кнута озвучим угрозу раскрыть князю его Лейпцигские похождения и корыстный интерес к девушке.

— Неплохо, неплохо.

Человек, сидевший спиной к огню, допил вино и поднялся.

— У меня дела, господа, и я вынужден вас покинуть. А вы, раз уж имеете представление о характере этого молодого человека, подберите подходящего агента для установления контакта. И организуйте канал связи для передачи ему заданий, а нам — информации.

Глава 23

Дирижабль с чадами и домочадцами Тенишевых отбыл в Тамбов строго по плану, через три дня. Всё это время каждый день с утра до вечера Андрей проводил в мастерских. Серьёзный сорокалетний мужчина, представившийся Глебом Семёновичем Прялкиным, должен был возглавить производство «Орионов», покуда те имеют спрос.

Три дня Веретенников и Прялкин повсюду ходили вместе. Андрей рассказывал и показывал, а Глеб Семёнович записывал и зарисовывал, изведя не менее трёх толстых тетрадей, а химических карандашей — без счёта. На четвертый день с самого утра Веретенникова призвал к себе князь и он, не без опасений оставив производство на нового человека, отправился на ковёр к начальству.

Дирижабля у особняка уже не было. Тем удивительней оказалось наличие князя в кабинете. Он был собран и деловит, полон сил и энергии. На рабочем столе в строгом порядке лежали бумаги. Тенишев брал их по очереди, просматривал, некоторые внимательно прочитывал, и каждую бумагу помечал: где — птичкой в углу листа, где кружком на полях, где крестиком в подвале. Иные удостаивались длинной записи красными чернилами поперёк текста. После наложения резолюции, бумага уходила в другую стопку.

Князь поднял глаза на вошедшего Андрея.

— Присядьте, Андрей Егорович. Я немного не успел, мне осталось работы минут на пятнадцать. Желаете чаю, кофе, чего посущественней?

— Кофе, если можно, — попросил Веретенников.

Через пару минут слуга вкатил сервированный столик: кофейник, сливочник, сахарница, кофейная пара и блюдо свежайших, ещё тёплых, венских вафель. К выпечке прилагались розетки с мёдом, кленовым сиропом и яблочным джемом. От скромного завтрака осталось лишь воспоминание, до обеда было ещё далеко, и аппетитнейшие запахи вызвали желудочные спазмы и жестокое слюнотечение.

Некоторое время Андрей боролся с искушением, но проиграл вчистую. Он уже немного усвоил характер князя: если уж блага предоставлены, то можно смело пользоваться, считаться никто не будет. Он мысленно махнул рукой на правила приличия и, что называется, отвел душу. Кофе был наилучший, венские вафли таяли во рту. Андрей очнулся от гастрономического дурмана лишь когда опустели блюдо и кофейник.

Тут и князь убрал последнюю бумагу в стопку. Кинул быстрый взгляд на инженера, лукаво улыбнулся и покачал головой:

— Питаться нужно хорошо, Андрей Егорович. Подойдите к зеркалу: на вас новый костюм, едва купленный, уже мешком повис. Да хватит смущаться аки красна девица. Тем более, все девицы отправлены в Тамбов и уже летят где-то в районе перешейка.

— Простите моё любопытство, а вы что же с ними не полетели? — поинтересовался Андрей.

— А я, господин Веретенников, не люблю класть все