Без права на второй заход - Алексей Хренов

— Пока нет, — честно признался Уиттл, разглядывая рисунок. — Но, Господи… если это заработает…

— И как вы предлагаете делать внутренние каналы⁈ — немедленно взвился второй.

— А это уже ваша проблема, — жизнерадостно сообщил Кокс. — керамические вставки, первое что приходит в голову.

На секунду стало тихо.

Потом Уиттл неожиданно хлопнул ладонью по столу.

— Хорошо! Тогда рисуйте дальше!

Через несколько минут стол уже был завален кальками, схемами компрессоров, графиками температур и такими расчётами, что Эрику стало нехорошо даже без помощи вчерашнего эля.

Потом разговор как-то совершенно естественно переполз к финансированию. Уиттл начал ругаться на Air Ministry, нехватку материалов, людей и вообще здравого смысла у чиновников, после чего Кокс осторожно заметил, что банкирам обычно нравится понимать, во что именно они вкладывают деньги.

Уиттл раздражённо махнул рукой на папки:

— Да заберите всё! Куда мне девать эту макулатуру! Может быть вам удастся получить средства.

И вот Эрик неожиданно обнаружил себя несущим вечером в гостиницу огромные папки. Внутри вперемешку лежали кальки, схемы компрессоров, расчёты температур и листы с масляными отпечатками пальцев и полное описание проекта реактивного двигателя. Для потенциальных инвесторов.

А Кокс шагал рядом с таким довольным видом, будто только что совершенно случайно купил будущее мировой авиации.

Эрик некоторое время шагал молча, а потом спросил:

— И какая скорость у этого может быть?

— С пропеллерами это скорее для бомберов или транспортников, — объяснял Кокс, напевая какую-то песенку. — Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл… Километров шестьсот — семьсот в час, думаю. А если чистые турбины… тысяча точно. Может, когда-нибудь и две, и три.

Эрик спорить не стал, но мысленно всё-таки решил, что Кокс фантазёр.

Надо ли рассказывать бдительному читателю, что Лёха ночью неожиданно стал чрезвычайно увлечённым фотографом и ни хрена не выспался?

Глава 21

Труба с барабаном и свистом

Вторая половина августа 1940 года, авиабаза ВВС Хенлоу, окрестности Бедфорда, Англия.

Над Англией стояло типичное британское лето. Небо выглядело так, словно кто-то аккуратно размазал по всей Англии холодную овсянку, временами начинал моросить дождь, а солнце появлялось редко и ненадолго, будто само не было уверено, имеет ли право находиться тут в военное время.

У ворот авиабазы ВВС Хенлоу как раз остановился новенький тёмно-зелёный Хамбер. Не всякий генерал в Лондоне имел возможность выбить себе такой.

Часовой неохотно подтянулся, принимая почти уставную стойку.

«О, начальство пожаловало», — обречённо подумал он, торопливо оглаживая плащ и поправляя винтовку. После чего нажал кнопку вызова караула с тем выражением лица, с каким обычный человек вызывает стоматолога.

Каково же было его удивление, когда из машины выбрались два молодых лейтенанта Роял Нэви.

Слегка помятые и затёкшие после почти четырёх часов английских дорог, дождя и тряски, во время которой подвеска Хамбера пыталась убить пассажиров максимально вежливым британским способом, они выглядели так, будто только что совершили дальний перелёт внутри стиральной машины.

На сухопутной базе Королевских ВВС в центре Англии это выглядело даже слегка вызывающе.

— Кучеряво нынче живёт флот, — философски протянул старший смены, разглядывая разворачивающийся Хамбер.

— Нет-нет, что вы, нас просто знакомые подвезли из Рэгби, — честно ответил Эрик.

— Это же миль шестьдесят! Хорошие же у вас знакомые!

«Километров сто получается… а мне казалось, мы вечность тащились из одного конца географии в другой», — подумал Лёха.

После этого караул окончательно перестал им верить.

Преодолев некоторое количество британской бюрократии, печатей, журналов и людей, чьей основной задачей было запрещать проходить дальше, Лёха с Эриком наконец оказались на огромной базе, где новенькие самолёты доводили до боевого состояния перед отправкой в строевые части ВВС.

И вот тут становилось понятно, почему Британия всё ещё собиралась драться.

Ремонтная база и по совместительству техническая часть гудела как гигантский улей. Повсюду стояли разобранные самолёты. Одним настраивали моторы, другим пристреливали пулемёты, третьим техники с выражением религиозного фанатизма пытались прикрутить то, что на заводе явно собирали в пятницу вечером. По полю непрерывно катались тягачи, грузовики, заправщики и люди, бегущие так быстро, будто лично опаздывали на Битву за Британию.

Из одного ангара выкатывали новенький «Спитфайр», из соседнего доносился мат оружейников, пытавшихся заставить работать двадцатимиллиметровые пушки.

— У нас две главные задачи, сэр, — пояснил сопровождающий их сержант. — Подготовить самолёт к бою и убедить пилота, что он умеет на нём летать.

Сверкая чёрной морской формой среди зелёного поля аэродрома, они прошли в дальний конец базы.

Там под маскировочными сетями стояли десятки машин. Истребители теснились крыло к крылу, словно огромная стая металлических хищных птиц, пережидающих плохую погоду. Некоторые уже были заправлены и вооружены, другие ещё стояли с раскрытыми панелями и торчащими наружу внутренностями.

Эрик невольно присвистнул, вызвав улыбку сержанта.

Специальной группе флота в очередной раз «свезло». Видимо, успехи в сбитых самолётах настолько растрогали Адмиралтейство, что оно сумело оперативно продавить свои хотелки сквозь стройные ряды людей из авиационного министерства, искренне считавших морскую авиацию тяжёлым, но временным психическим расстройством флота.

Экспериментальной группе выделили новые «Спитфайры».

Точнее, восемь самолётов, которые в детской картинке «найди отличия» скорее играли бы в «найди совпадения».

Четыре из них были обычными пулемётными — восемь винтовочных стволов, всё как у людей. Впрочем, именно эти машины пока существовали скорее теоретически, потому что в очереди на доводку стояли где-то между «когда-нибудь» и «после вот этих».

А вот остальные четыре…

Лёха посмотрел на них и испытал то редкое чувство, когда человек одновременно восхищается инженерной мыслью и хочет немедленно найти и прибить её автора.

Из крыльев торчало по длинной трубе новеньких двадцатимиллиметровых пушек Бритиш Испано.

Аналогичных тем, с которыми он летал ещё на французском «Девуатине».

Правда на французском истребителе это устройство стояло в развале блоков цилиндров, опираясь на массивный мотор, и хотя бы выглядело логично.

— Да вы издеваетесь… — пробормотал он.

Британцы каким-то образом ухитрились запихнуть здоровенные пушки с барабанным питанием на шестьдесят снарядов в тонкое крыло «Спитфайра». Из-за этого сверху и снизу крыльев выросли горбы приличных размеров, а сами стволы торчали наружу с таким видом, будто самолёт пытался кого-то проткнуть ещё до открытия огня.

Создавалось ощущение, что англичане сначала построили прекрасный изящный самолёт, а потом в последний момент вспомнили, что вообще-то собираются воевать, и впихнули в него всё, что