Без права на второй заход - Алексей Хренов

Лили, до этого делавшая вид, что читает книжку, воровато оглянулась — старушенции поблизости не было.

Она мгновенно сунула книжку под лавку, оттёрла плечом замешкавшегося матроса и ловко передёрнула затвор.

— Да не так же, идиоты, — возмущённо крикнула она и нажала гашетку.

«Виккерс» ожил и с грохотом выплюнул длинную очередь в серое небо над конвоем. Половина расчёта замерла в культурном шоке. Гильзы весело поскакали по доскам, запахло порохом и раскалённым металлом.

Абсолютно счастливая Лили Кольтман обернулась и удивлённо произнесла:

— Мальчики, а чего вы пригнулись?

Но была и оборотная сторона приключения.

Её поселили в одной каюте вместе с леди Маргарет.

И вот тут начался настоящий ужас.

Лили казалось, что её медленно и методично дрессируют, как тигра в цирке. Причёсывай кудри. Мой шею. Не ругайся за столом. Не клади ноги на стул. Немедленно выплюни с таким трудом спёртую жвачку. Не свисти. Чисти зубы два раза в день.

— Будто я лошадь на выставку, — сообщила Лили зеркалу.

Особенно её бесили волосы. Эти дурацкие кудри жили собственной жизнью. Она уже трижды собиралась состричь их к чёртовой матери, но леди Маргарет каждый раз смотрела на неё таким взглядом, что приходилось делать вид девочки-паиньки и хлопать глазами.

А ещё старушка часто рассуждала про жизнь «настоящей молодой леди» и обещала устроить её в Женскую добровольческую службу, например. Или в отделение Красного Креста. И даже — о ужас — старушка однажды заговорила про колледж, какой-то женский аналог Итона.

Лили при одной мысли о таком существовании хотелось броситься в Темзу. Прямо сразу за уже улетевшей туда старушкой.

— И этого Кокса следом, — с опасным энтузиазмом ласково пообещала Лили зеркалу. — Как только найду.

Она ещё раз посмотрела на себя. Потом на аккуратно сложенное письмо на столе.

Письмо получилось неожиданно нежным. Она написала, что любит леди Маргарет больше всех на свете, что никогда не забудет её доброту и заботу… но сейчас идёт война, и Британия нуждается в ней.

На этих строчках Лили вдруг предательски шмыгнула носом.

— Вообще-то она клёвая старушенция, — честно буркнула она самой себе.

Показав отражению язык, она скорчила самую мерзкую рожу из своего арсенала, потом с облегчением вылезла из платья и натянула мешковатые брюки с курткой, надела на плечо рюкзак с самыми нужными вещами. Там лежали свитер, фонарик, складной нож, фотография леди Маргарет, фотография всего семейства Кольманов, стратегический запас шоколадок, компас, который ей подарил штурман, и честно украденный у боцмана разводной ключ. На всякий случай.

За окном шумел вечерний Лондон.

Гудки. Сирены. Где-то далеко рокотали моторы.

Лили решительно распахнула окно.

— Ну здравствуй, Британия, — сообщила она темноте и полезла наружу.

Вторая половина августа 1940 года. Небо над Виндзором, Англия.

Чтобы отвлечь девчонок от происходящего, а заодно и самого себя от неприятной мысли, что сейчас три девушки без боевого опыта полезут под хвост немецким бомбардировщикам, Лёха внезапно почувствовал непреодолимое желание нести какую-то чушь.

Это вообще была старая и довольно дурацкая привычка. Чем хуже становилась ситуация, тем сильнее его тянуло шутить. Организм, видимо, таким способом пытался сделать вид, будто происходящее — не смертельно опасный воздушный бой, а лёгкая прогулка над английскими лужайками.

— Так, дамы… — начал он с подозрительно бодрой интонацией. — Раз уж мы собрались геройски победить прямо над символом Британской империи, надо срочно придумать вам красивые позывные.

— Ваши позывные будут Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф. Я — Серый, — сообщил Лёха в эфир с интонацией человека, которому внезапно доверили руководство детским садом во время пожара.

Эфир немедленно взорвался возмущёнными голосами. Судя по реакции, с поросятами Лёха попал в очень чувствительное место британской культуры.

— Первый, ты невозможен! — было самым цивилизованным из того, что прозвучало в ответ.

— Хорошо, — миролюбиво согласился Лёха. — Тогда Атос, Портос, Арамис и примкнувший к ним Д’Артаньян.

— Нет, — немедленно отрезала Мэрион. — Французы эту войну уже проиграли.

— Господи, какие вы все патриотичные… Тогда Blonde, Black и Red. Как мой личный стратегический резерв.

В эфире повисла короткая пауза.

— Первый, — очень размеренно произнесла Мона, — иди в жопу. У нас Блонди и дабл Блэк. И постарайся пережить посадку. После неё у нас к тебе будет серьёзный разговор.

Лёха выдержал паузу и проникновенно произнёс:

— Вот поэтому у британской авиации никогда не будет красивых легенд, — тяжело вздохнул Лёха. — Ладно. Второй, Третий и Четвёртый. Господи, какие же вы скучные, британские женщины.

— Я из Южной Африки, — смеясь влезла в эфир Джеки.

— Первый, внимание, — голос Мэрион в наушниках звучал так, будто теперь она обсуждала погоду, — Это мне кажется, или вон та туча летит слишком ровным строем?

Кокс прищурился.

Серая муть впереди действительно двигалась строем.

Девятка шла клином из трёх эшелонированных троек — передняя ниже, две задние чуть выше и растянуты по сторонам, будто кто-то выложил на бархат гнилого неба идеальный бомбардировочный орнамент.

Истребителей видно не было. Виндзор лежал почти на пределе дальности «сто девятых», и немцы либо уже повернули домой, экономя последние капли бензина, либо по ту сторону Ла-Манша решили, что такая дрянная погода сама по себе вполне заменяет прикрытие.

«Королевский замок, что ли, решили снести», — подумал Лёха.

— «Хенкели», — сказал он в эфир. — Девятка.

Под нижней кромкой облаков быстро росли тёмные силуэты бомбардировщиков.

Лёха почувствовал, как во рту внезапно стало сухо. Медленно вдохнул и выдохнул.

— Дамы, внимание. Строимся пеленгом. Это лесенкой справа от меня. Тридцать метров по фронту и пятьдесят по дистанции. Пошли.

Тройка «Спитфайров» шустренько и очень дисциплинированно перестроилась. Лёха оглянулся вправо, не удержался и улыбнулся Моне. Та немедленно скорчила в ответ совершенно невозможную рожу.

— Отличницы, — похвалил девушек Лёха. — Проверка пулемётов. Сняли предохранитель. Короткая очередь. Смотрим трассы. Главное — не подстрелить соседа. Огонь!

«Спиты» вразнобой на секунду плюнули вперёд тонкими светящимися нитями.

«Спасибо тебе, Господи, никого не подстрелили», — мысленно помолился Лёха.

— Красавицы! — похвалил Лёха и тут же скривился: собственный голос звучал отвратительно приторно, как у совратителя несовершеннолетних. — Атакуем снизу-сзади. Заходим за мной, слева. Цель — левая замыкающая тройка. Ближняя к нам.

Он помолчал секунду и добавил максимально уверенным голосом:

— Нижний стрелок у них почти слепой, сектор узкий. Не висите прямо