Без права на второй заход - Алексей Хренов

— Она тогда вообще посадила самолёт на поле для гольфа, — лениво добавила Мэрион.

— И там была отличная ровная трава! А мальчики быстро откатили на место мой самолёт. Нет, Мэрион. Смотри, это явно рыбаки! Они ловят самую крупную рыбу в мутной воде, я тебе точно говорю!

Девушки дружно расхохотались.

Эрик моментально начал краснеть пятнами.

Кокс же, наоборот, просиял так, будто только что встретил давно потерянных родственников, и отвесил преувеличенно церемонный полупоклон.

— Лейтенант Кокс, флот Его Величества. Рыбак по призванию, но временно вынужден управлять воздухом.

— О, — заинтересовалась одна из девушек. — А так-то он выглядит почти прилично. Так вы лётчик, да?

— Благодарю. Вообще-то я раздумываю над духовной карьерой.

— А медаль у вас настоящая? Или просто чтобы впечатлять девушек?

— Исключительно ради девушек. Видите? Этот крест приколот прямо у моего сердца, чтобы ваши прекрасные глаза могли точнее прицелиться.

Эрик уже мечтал провалиться сквозь траву аэродрома.

Именно в этот момент из ангара появился невысокий усатый Wing Commander RAF, подполковник с папкой под мышкой.

Он окинул компанию взглядом и неожиданно расплылся в ухмылке.

— О! Я смотрю, вы уже познакомились. Прекрасно!

Лёха почувствовал приближение катастрофы.

— Лейтенант Кокс. Знакомьтесь, ваши пилоты на сегодня.

Он повернулся к женщинам:

— Лучшие «Attagirls» во всей этой шайке Ancient and Tattered Airmen.

— «Древних и потрёпанных лётчиков», — повторила одна из девушек. — Хотя обычно нас называют гораздо хуже.

Он покосился на женщин и философски добавил:

— Тебе ещё повезло, Кокс. Других перегонщиков у меня всё равно нет. А эти, смотри, почти музейный экземпляр — все целые. Ни тебе одноглазых, ни одноруких, ни хромых. У всех по две ноги, две руки и даже перемычка между ушами на месте. Для нашей службы — редкая роскошь. И близорукостью, что удивительно, тоже не страдают. Даже на парашюте есть чем сидеть.

Старшая Мэрион немедленно фыркнула.

— Мы стараемся держать наши парашюты в полном порядке, сэр, — невинно сообщила Мона, не забыв стрельнуть глазами в Кокса.

Через сорок минут четвёрка новеньких пушечных «Спитфайров» шла южным курсом сквозь мутноватое британское небо.

Низкая облачность висела над Англией примерно на тысяче метров, словно небо решило окончательно прижать самолёты к земле. Можно было спокойно набрать высоту, пробить серый слой и выйти к солнцу, но тогда исчезали реки, железные дороги и сама Англия, по которой пилоты ATA привыкли ориентироваться лучше любых карт.

Поэтому они шли под облаками.

Внизу тянулась мутная лента Темзы, слева в серой дымке расползался Лондон, над которым висели аэростаты заграждения. Город даже с воздуха выглядел так, будто давно привык жить в ожидании очередного налёта.

Погода последние дни стояла настолько отвратительная, что Люфтваффе летала заметно реже. Британские механики с мрачным счастьем латали аэродромы и самолёты, а Геринг, вероятно, уже проклинал британский климат вместе со всей английской нацией.

В наушниках внезапно затрещал эфир.

— Любой самолёт в районе Виндзора, ответьте! Любой самолёт над Виндзором!

Голос диспетчера звучал так, будто за последний час ему уже пришлось пережить нервный срыв, бомбёжку и встречу с начальством.

Кокс машинально посмотрел в зеркало. Позади, чуть покачиваясь в сером воздухе, шли три «Спитфайра».

Он нажал тангенту.

— Контроль, группа флота на связи.

В эфире что-то треснуло.

— Слава богу… Цель. Курс сто восемьдесят, тридцать миль. Идут к Виндзору. Сколько вас?

Лёха ещё раз посмотрел в зеркало.

— Контроль. Одиночный «Спитфайр» флота на связи.

— Чёрт… Сделай хоть что-нибудь. Нортолт поднимается, пять минут.

— Первый, — внезапно раздался спокойный голос Мэрион по внутреннему каналу. — Нас вообще-то четверо.

— Дамы, а стрелять вам приходилось? И как у нас с пилотажем? — его голос лучился сарказмом.

Несколько секунд в наушниках стояла полная тишина.

— Первый, не засоряйте эфир, — снова невозмутимо отозвалась Мэрион. — С пилотажем у нас всё нормально. А кнопку мы как-нибудь сумеем нажать.

Лёха невольно ухмыльнулся и снова нажал тангенту.

— Контроль. Мы тут посовещались. Нас всё-таки четверо.

В эфире послышался усталый смешок.

— Почкованием размножились? Очень вовремя.

— Контроль, с размножением вопрос пока открыт, — внёс известную долю оптимизма в происходящее наш герой.

— Хана тебе, Кокс, — раздался в наушниках голос Моны.

— Первый, — внезапно снова произнесла Мэрион. — Это мне кажется, или вон та туча летит слишком ровным строем?

Глава 22

Скучные британские женщины

Вторая половина августа 1940 года. Дом в районе Белгравия, Лондон, Англия.

Лили Кольтман внимательно рассматривала себя.

Из огромного зеркала в доме леди Маргарет на Честер-сквер, в тихой и до невозможности приличной Белгравии, где даже двери закрывались с чувством собственного достоинства, на Лили таращилась какая-то подозрительная особа. Высокая девчонка, ещё почти подросток, только зачем-то отмытая до скрипа, аккуратно причёсанная и запихнутая в синее платье в белый горошек.

Платье было очень приличное.

Даже чересчур.

В таком не носятся по корабельным трапам, не спорят с матросами и не сидят ночью на корме, болтая ногами над чёрной водой Атлантики. В таком, наверное, полагается пить чай маленькими глотками и говорить: «Ах, какая в этом году погода», — даже если над городом воют сирены воздушной тревоги.

Лили потрогала свою начинавшую оформляться грудь и скривилась.

— Прыщики надо йодом смазывать! — пробасила она голосом боцмана с Highland Princess.

Получилось так похоже, что она сама хмыкнула.

— Зато не мешается, — утешила она сама себя и продолжила исследования.

Вообще-то путешествие ей понравилось до безобразия. Старый лайнер всё ещё пытался изображать довоенную роскошь — ковры, полированное дерево, стюарды с каменными лицами, — хотя поверх всего уже лежала война. Иллюминаторы были затемнены, на палубе стояли зенитные пулемёты, а вечерами пассажирам объясняли, как прыгать за борт, если немцы всё-таки всадят в корабль торпеду.

К концу рейса Лили уже крутила штурвал, советовала куда прокладывать курс и совала нос во всё подряд. Старший помощник сперва гонял её с мостика, потом махнул рукой и начал объяснять устройство судна так серьёзно, будто она собиралась сдавать экзамен в Адмиралтействе.

Однако самый большой шок экипаж испытал во время учебной тревоги по отражению воздушной атаки.

Сирена завыла, пассажиров погнали вниз, расчёт «Виккерса» на корме возился с лентой и шикарно