Без права на второй заход - Алексей Хренов

Бомбардировщик впереди мотало из стороны в сторону. Из разбитого остекления что-то трепыхалось на ветру, а верхний стрелок отвечал редкими вялыми очередями.

— Дамы, работаем по очереди, — скомандовал Кокс. — Отработала — ушла влево, в круг. Не толпимся, не геройствуем и не стреляем друг другу в хвосты. Всё как в лучших британских семьях.

Лёха довернул к дымящему бомбардировщику, чуть опустил нос «Спита», поймал в прицел верхнюю стрелковую точку и коротко нажал гашетку.

Пушка коротко грохнула в последний раз.

Турель верхнего стрелка разлетелась стеклом и клочьями металла, дёрнулась и бессильно задрала ствол в небо.

Следующий «Спитфайр» нервно, но вполне аккуратно вписался в хвост подранка. Пулемёты ударили вперёд, щедро засеивая пространство трассерами, часть которых всё-таки впилась в левое крыло и мотогондолу. «Хейнкель» дёрнулся, из двигателя потянул густой дым.

— Есть! — азартно крикнула Мэрион. — Коптит!

Джеки зашла осторожнее и длинными очередями снова прошила левое крыло и фюзеляж. Обшивка бомбардировщика вспухла рваными дырами, мотор окончательно встал, а по крылу расползлось пламя, хотя немец всё ещё каким-то чудом держался в воздухе.

И тут из самолёта полезли немцы.

— О-о-о! — восхищённо прохрипела Джеки в рацию.

Два лётчика один за другим вывалились наружу, отделились от самолёта и повисли позади процессии под белыми куполами.

— Эй! — возмущённо заорала Мона. — А я⁈ Теперь моя очередь!

Глава 23

Ловелас морской авиации

Вторая половина августа 1940 года. Штаб морской эскадрильи, Ли-он-Солент, Англия.

После совершенно феерического прилёта четвёрки истребителей в Ли-он-Солент Кокс, можно сказать, сразу угодил на ковёр к начальству.

Под разными предлогами в маленькую гостиную домика группы набилось прилично народу, включая и флотского коменданта базы, капитана Халфхайда — «Полшкуры».

Кокс, ещё не успевший толком остыть после полёта, доложил про приказ дежурного по сектору и случайную встречу с бомбардировщиками. А потом, уже заметно оживившись, принялся рассказывать, как девушки-перегонщицы ухитрились завалить два немецких самолёта прямо над Виндзорским замком.

На австралийца посмотрели сразу несколько пар глаз. Очень британских глаз. Вежливых. Недоверчивых и немного осуждающих.

Когда немца сбивает пилот Королевских ВВС — это подвиг. И совсем другое — когда это делают три девицы из перегонной службы, да ещё со слов улыбающегося колониального дикаря, который полчаса назад приволок на аэродром простреленные истребители.

Кеннет Кросс глянул на своего зама, дождался согласного кивка, перевёл взгляд на морского начальника и наконец произнёс:

— Полагаю, следует подготовить представление на отличившихся… леди.

Полшкуры подавился и долго кашлял в кулак.

— Да, поддержу. Неприменно, — согласно просипел он, кивая. — Пока барышни не начали сбивать немцев лучше наших истребительных героев.

И именно в этот момент родился документ, которому предстояло ещё немало потрепать нервы британской военной бюрократии.

И гостиная радостно загудела.

Несколько позже, когда последних любопытствующих наконец выпроводили за дверь, Кросс внимательно посмотрел на Кокса и устроил ему разнос за никудышное воспитание.

— Вот что ты за человек, Кокс? Натуральная ходячая катастрофа. Послали тебя за новыми самолётами. Половину потерял вместе с Эриком, остальные пригнал в дырках и сразу отправил в ремонт. Ещё и девушек под немецкие пулемёты сунул.

Лёха как мог изобразил стойку «смирно». Его сержант в учебке прошлой жизни от такой стойки сначала сожрал бы собственную фуражку, а потом неделю гонял бы всю роту до состояния коллективного просветления, но здесь британские лётчики почему-то были значительно гуманнее.

— Нельзя ждать хороших манер от проходимцев из колоний, сэр, — честно ответил Лёха.

Кросс несколько секунд молча смотрел на него, переваривая услышанное.

Его зам, Патрик Джеймсон, вступил в разговор и с лёгкой иронией произнёс:

— Рассказывай, сам всё сбил? А то мне кавалерия из Нортхолта звонила, интересовалась, на кого этих двух записывать.

Кокс только развёл руками, улыбаясь:

— Джентльмены, лично наблюдал, как милые девушки испортили два совершенно исправных самолёта Люфтваффе. А их прискакавшая кавалерия в количестве аж десяти самолётов появилась минут на пять позже, когда девушки только-только уронили второй «Хейнкель», и махала крыльями с энтузиазмом жеребцов на случке.

Затем наш герой сделал максимально одухотворённую рожу и произнёс:

— Виноват, господа начальники, проводил ускоренный курс практической воздушной стрельбы.

На что его командир совсем подозрительно прищурился.

— Первый «Хейнкель» вообще сразу потерял интерес к продолжению полёта и добровольно перешёл в активное пикирование. Наблюдали взрыв. А вот у второго «Хейнкеля» да… Девицы сами ему все перья повыдёргивали, а потом я только аккуратно убрал верхнего стрелка. Дальше у девушек пошли учебные стрельбы.

Кросс несколько секунд молча смотрел на него, словно пытаясь воссоздать для себя хронологию атаки.

Потом покачал головой:

— Теперь понятно, почему у тебя барабаны расстреляны полностью.

Усмехнулся и добавил:

— Иди отсюда, ловелас хренов. Пока ты мне ещё чего-нибудь героического не организовал.

Паб «Золотой котелок», Ли-он-Солент, Англия

Вечером после феерического прилёта в пабе «Золотой котелок» рядом с аэродромом было не протолкнуться. Казалось, весь летающий, плавающий, крутивший гайки, таскавший ящики и даже считавший казённые фунты народ южного побережья Британии внезапно решил набиться именно сюда. Про 601-ю эскадрилью «миллионеров» можно было даже не упоминать — она присутствовала практически в полном составе и шумела, как парламент в день национального позора.

А ведь всего-то происходило классическое «обмывание» новых самолётов. Правда, самолёты уже успели обзавестись заклинившими пушками, пробоинами в плоскостях и путёвками в ремонт, но заодно прихватили с собой немецкие бомбардировщики.

Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф цвели самым бессовестным образом, создавая вокруг себя натуральные водовороты мужчин. Выяснилось, что Мэрион — дочь девятого лорда чего-то древнего и аристократического, знакомая с половиной британской знати, а Мона живёт на Парк-Лейн, отделяющей Гайд-парк от самого фешенебельного района Лондона — Мейфэра, то есть относится ко второй половине знати — финансовой. Джеки же просто смеялась так заразительно, что вокруг неё каким-то образом собрались вообще все оставшиеся мужчины.

История про два сбитых «Хейнкеля» потрясла публику. Девушки буквально утопали в восхищении, напитках и комплиментах.

Кокс, к удивлению, такого ажиотажа не вызывал. Он был мальчиком, а значит — не так интересен. Поэтому Лёха благоразумно отполз в дальний угол и сосредоточенно отдавал должное ужину и пинте «Гиннеса».

Несколько раз он поймал интригующие взгляды Моны и подмигнул ей в ответ, но, если