Без права на второй заход - Алексей Хренов

— И что это даёт, Гримкинс?

— Ну… обычно за такое дают медаль. Или благодарность.

Фезервик остановился и медленно повернулся.

— Вы гений, Гримкинс…

— Сэр?

— Настоящий государственный ум! Раз самолёты горели… значит… Великолепно. Просто великолепно. Никаких вооружённых гражданских. Да ещё и поддержанных флотом и ВВС…

Старший клерк медленно опустился в кресло и выдохнул так тяжело и счастливо, будто только что собственными руками спас Британскую Империю от вооружённого восстания машинисток, секретарш и прочих гражданских элементов с дурными наклонностями к героизму.

Через месяц Ниф-Нифу, Наф-Нафу и Нуф-Нуфу торжественно была объявлена большая королевская благодарность и вручены медали.

«За отвагу на пожаре».

Вторая половина августа 1940 года. Штаб морской эскадрильи, Ли-он-Солент, Англия.

Своё командование Лёха начал самым страшным для любой военной системы способом — нашёл правильного старшину.

Старшина Моппер был тих, уныл, носил круглые очки, разговаривал с интонацией похоронного агента и любил две вещи: аккуратно прошитые ведомости и идеально заполненные накладные. Впрочем, выпить он тоже любил и курил настолько вонючие сигареты, что рядом с его столом даже мухи теряли волю к жизни.

Судя по выражению лица, которое появлялось у него при виде ровных колонок цифр и правильно поставленных подписей, где-то глубоко внутри старшины скрывалась крайне нездоровая страсть к делопроизводству.

Уже через пару дней в группе начали происходить пугающие вещи.

Нужные детали находились сразу. Бумаги перестали теряться. Заявки больше не клались под сукно.

А в службу снабжения внезапно пошли настолько безупречно оформленные отчёты, что там сперва заподозрили диверсию.

Дошло до того, что однажды сам начальник снабжения, лейтенант Бэдхам, совершил насилие над собственной личностью и лично явился в домик группы Кокса.

И пропал.

На целый час.

Всё это время лейтенант «Плохая Ветчина» просидел рядом со старшиной Моппером, склонившись над накладными и ведомостями, с неожиданным азартом споря о вариантах заполнения форм и каких-то совершенно противоестественных тонкостях делопроизводства.

Лёха несколько раз подходил к двери и прислушивался, затаив дыхание.

Наконец дверь открылась.

Бэдхам вышел наружу, дёрнул подбородком в сторону домика и мрачно сообщил:

— Один нормальный человек в этом дурдоме.

После чего немедленно начал обратное шествие в сторону складов.

Лёха проводил удаляющуюся долговязую фигуру взглядом и довольно ухмыльнулся.

Процесс пошёл. Оставалось только правильно направить эту страшную разрушительную силу.

Слетав с барышнями через половину Англии, Лёха задумался о такой интересной логистике, после чего нацепил парадный мундир, теперь уже аж с двумя крестами, ловко — о ужас — подмахнул у «Полшкуры» нужную бумагу, дёрнул стартер на своём мотоцикле и рванул, по британским меркам, практически за угол.

«Для бешеной собаки двадцать километров не крюк», — подумал Лёха, с удовольствием ловя лицом воздух.

Через полчаса Кокс уже стоял у проходной завода «Супермарин» в Вулстоне, под Саутгемптоном.

В Советской армии это назвали бы шефской помощью. В милиции — попрошайничеством.

Британцы же предпочли культурно именовать подобные вещи «налаживанием взаимодействия с производителем», что позволяло приличным людям делать полезные вещи, не создавая ощущения, будто кто-то что-то нарушает.

Лёху провели по цехам. Он жал руки инженерам, разговаривал с рабочими, лазил вокруг фюзеляжей и неожиданно устроил местным конструкторам лёгкий нервный срыв, рассказав, что «Спитфайр» и «Харрикейн» имеют неприятную привычку глохнуть, если резко отдать ручку от себя в пикировании.

После этих слов несколько инженеров замолчали с видом людей, внезапно увидевших бездну.

Потом Кокс жал руку директору завода и совершенно серьёзно посоветовал строить нормальные бомбоубежища прямо у цехов.

— Станки — дело необходимое, сэр, — сообщил он. — Но новых мастеров вам из Америки не привезут.

После чего, к своему собственному удивлению, его выставили произнести небольшую речь перед рабочими.

— Как сказал тут наш премьер, очень многие обязаны всем очень немногим. Я, наверное, совсем из самых немногих.

Вообще-то я из Коннурры — это такой центр жопы мира в Австралии, и бомб там отродясь не было. Но я тут. И недавно видел, как девчонки-перегонщицы, впервые в жизни стреляя из пулемётов, пошли сбивать фрицев над Виндзором. Так что мы будем рвать задницы на британский флаг…

Судя по повисшей тишине, Лёха ляпнул что-то не то.

— Такая австралийская национальная шутка, — поспешил пояснить наш герой, заставив собравшихся отмереть и заулыбаться. Весёлые люди в этих колониях, чо!

Где-то в задних рядах уважительно присвистнули.

— Наш человек, — негромко сообщил соседу пожилой клёпальщик в первых рядах.

— … чтобы немцы не добрались до ваших семей. Но и вы, джентльмены, пожалуйста, постарайтесь строить самолёты быстрее, чем Люфтваффе успевает их дырявить.

Судя по выражению лиц, рабочим австралиец понравился значительно больше, чем половина их британских начальников.

Комендант аэродрома, в ведении которого и числились ремонтные мастерские, долго и с явным подозрением изучал бумаги, которые Кокс привёз с завода «Супермарин». Судя по выражению лица флотского коменданта, больше всего его смущало то обстоятельство, что австралиец каким-то образом ухитрился договориться со всеми ещё до того, как пришёл за разрешением.

— То есть… — медленно произнёс Халфхайд, — завод уже готов присылать сюда ремонтную бригаду, выделить комплектующие и ставить ваши машины в приоритетную очередь?

— Не только мои, сэр, — скромно уточнил Лёха. — Все машины флота. Тут всего-то полчаса езды, а грузовичок и матросов я пообещал найти. Мы же с вами культурные люди.

Полшкуры перевёл взгляд на список. Фонари. Панели. Маслобаки. Тросы управления. Стойки шасси. Даже бронестёкла. Дефицит на дефиците.

— Допустим. А это что такое?

— Набор быстрого ремонта. Чтобы не гонять каждый подстреленный самолёт. Мы будем воевать, сэр, а не организовывать воздушные экскурсии по южной Англии.

Халфхайд ещё раз посмотрел бумаги, потом — на Кокса.

— Только подпись, сэр. Всё остальное я уже заранее испортил. — Кокс с успехом мог бы работать продавцом мороженого в Антарктиде.

Несколько секунд флотский комендант молчал, потом тяжело вздохнул и взял ручку.

— Кокс, я на вашей стороне и сейчас же всё это завизирую. Но… я бы очень советовал вам найти общий язык с лейтенантом Бэдхамом… Да, с начальником нашей службы снабжения. Он… интересный человек, в общем. К слову, его дядя руководит всем снабжением флота.

И поставил подпись с видом человека, который только что официально разрешил австралийцу творить что-то крайне полезное и, вероятно, слегка нарушающее привычный порядок вещей.

К осени сорокового года Британия уже дошла до той стадии войны, когда в дело шло всё, что ещё умело