Без права на второй заход - Алексей Хренов

С удивлением выяснилась ещё одна особенность британской военной машины.

Четыре новейших пушечных «Спитфайра» можно было совершенно спокойно перегонять через половину страны силами ATA — Вспомогательной службы воздушного транспорта, чьи пилоты знали британское небо, погоду и аэродромы лучше большинства строевых лётчиков RAF.

Но.

По каким-то глубоко британским причинам гражданским пилотам, коими числились лётчики АТА, не полагалось воевать. Поэтому группу обязательно должен был вести боевой лётчик.

Да и самих перегонщиков из ATA пока не было. Их обещали прислать только через пару дней.

И вот тут Кокс развернулся вовсю.

Осознав, что у него внезапно образовалось несколько суток внутри огромной ремонтной базы RAF рядом с новейшими пушечными «Спитфайрами», Лёха моментально превратился в стихийное бедствие для местной системы снабжения.

К вечеру Кокса уже знала половина технического персонала базы, а к следующему утру вряд ли оставался человек, не слышавший про «того самого флотского лейтенанта». С оружейниками он возился с настройкой пушек Hispano, с мотористами лазил по двигателям и выбивал нормальные свечи и масло, радистов мучил настройкой раций, а начальники складов после хорошего виски и французских сигар внезапно начинали вспоминать, что на базе всё-таки ещё осталось несколько крайне полезных вещей, которых «по документам давно нет».

Попутно оказалось, что гражданским пилотам ATA боекомплект не положен.

Вообще и ни при каких обстоятельствах.

Лёха некоторое время молча переваривал эту мысль.

Британия стояла на пороге вторжения, а её военная машина продолжала свято верить, что любую инструкцию следует выполнять ровно до момента катастрофы.

К исходу второго дня Кокс успел подружиться с начальством, довести до нервного тика кладовщиков и добиться того, что ещё вчера считалось абсолютно невозможным.

Поэтому четыре полных боекомплекта, включая четыреста восемьдесят двадцатимиллиметровых снарядов, оформили как… попутный груз.

Лёха лично расписался за них во всех ведомостях, после чего ящики совершенно законно исчезли внутри самолётов.

К этому моменту новенькие «Спитфайры» уже начали подозрительно тяжелеть.

За бронеспинками прятались дополнительные барабаны к пушкам. В технических отсеках внезапно обнаружились свечи, фильтры, запасные гарнитуры, инструменты и ещё масса вещей, без которых современная война решительно невозможна.

Формально Британия по-прежнему свято соблюдала все традиции.

Практически же четыре экспериментальных «Спитфайра» выглядели так, будто собирались не в перегонный полёт через Англию, а немедленно открывать собственную маленькую войну.

Вечером же Эрик затащил Кокса в местный кинотеатр.

Что удивительно, воюющая Британия ходила в кино с каким-то почти упрямым энтузиазмом. Зал оказался битком набит военными, девушками в форме, рабочими с аэродрома и даже парой старушек, которые, судя по выражению лиц, пережили прошлую войну и были готовы пережить следующую прямо во время сеанса.

Эрик аж подпрыгивал от нетерпения.

— Хичкок! Новый фильм! «Иностранный корреспондент»!

Лёха устроился в кресле с самым невинным видом.

Минут через двадцать остросюжетного кино окружающие начали коситься на него с некоторым осуждением.

Когда половина зала напряжённо замирала, он начинал тихо хрюкать от смеха. Когда публика дружно смеялась — наоборот, страдальчески качал головой с абсолютно серьёзным лицом.

Окончательно ситуация вышла из-под контроля в финале.

На экране самолёт с главными героями, обстрелянный немецким эсминцем, падал в океан. Немногие выжившие цеплялись за плавающее крыло. Один из сомнительных героев раскаялся в своей неправедной жизни и, поняв, что крыло не выдержит всех, жертвуя собой, прыгнул в море и героически уходил под воду.

В этот момент Лёха согнулся пополам и начал уже откровенно рыдать от смеха.

— Сигара! Сигары не хватает… — задыхался он.

Кипение дошло до такой точки, что благовоспитанная пожилая дама в шляпе наконец обернулась и с ледяной британской укоризной прошептала:

— В наше время морские офицеры подавали обществу пример выдержки. Я всегда полагала, что Королевский флот всё ещё воспитывает джентльменов.

— Я из доминиона Австралия, миссис, — покаянно сообщил Лёха, решив не подводить весь Королевский флот под трибунал возмущённых старушек.

Эрик сидел красный как сигнальный буй.

На улице, когда они наконец выбрались под вечерний дождик, он не выдержал:

— Кокс, главный герой даже внешне похож на тебя! А про твои австралийские манеры я вообще молчу!

Лёха несколько секунд честно пытался сохранять серьёзное лицо.

А потом снова заржал, вытирая слёзы.

Он не стал рассказывать Эрику про своё знакомство с Хичкоком — сидя по шею в воде в кабине затонувшего у берега «Валруса». Как и про то, что второй герой фильма — торжественно утонувший в финале — подозрительно напоминал его собственного штурмана Граббса. С его вечной сигарой в зубах и обречённо-философским видом.

— Падай сюда, водичка — класс! — прохрипел Кокс.

Эрик молча уставился на него словно начал подозревать, что значительная часть подвигов лётчиков Королевского флота совершается людьми не совсем нормальными.

Следующим утром предстояло перегнать первую четвёрку пушечных «Спитфайров». Судьбу ведущего решили исключительно честным способом — скинувшись в «камень, ножницы, бумагу», после чего, к искреннему удивлению Кокса, лететь выпало именно ему.

Впрочем, даже если бы Лёха не жульничал, «зелёные поганцы» наверняка всё равно отправили бы первым именно его — командование базы уже перевалило точку кипения от его присутствия. Эрик же оставался готовить вторую партию машин, которую обещали отправить в начале следующей недели.

У дальнего ангара их уже ждали.

Три молодые женщины в форме Вспомогательной службы воздушного транспорта стояли возле грузовика с парашютами и с явным интересом разглядывали приближающихся лейтенантов флота.

Причём разглядывали совершенно не по-уставному.

Самая молодая — темноволосая, с живыми глазами и видом человека, которому в жизни хронически скучно, — смотрела на моряков с откровенным интересом.

Вторая — весёлая блондинка с уверенными движениями человека, слишком долго летавшего над ярмарками и рекламировавшего с воздуха сигареты, мыло и ещё чёрт знает что, — тоже ухмылялась совершенно бессовестно.

А третья — элегантная женщина заметно старше остальных, лет сорока — изучала их спокойно и внимательно, как опытный пилот оценивает новый самолёт перед первым вылетом.

— Ой, какие симпатичные военные, — громким и страшным шёпотом сообщила темноволосая подружкам. — Это сапёры! Они всегда знают, где копать.

— Это флот, Мона, — авторитетно заметила блондинка. — У них самая чёрная форма.

— Эх, Джекки, — невозмутимо возразила старшая. — Я признаю только лётчиков.

— Ты что, Мэрион! — притворно ахнула молодая брюнетка, названная Моной, прижав ладошки к щекам. — Это же флот! У них самые большие пушки!

Блондинка Джекки немедленно фыркнула и закатилась весёлым смехом.

— После твоих прошлых «больших пушек» вся группа неделю не могла на лётчиков смотреть.

— Зато мы нашли такую интересную эскадрилью, — совершенно