Любительский шпионаж - Дайре Грей

А вот теперь стало по-настоящему горько. И впервые Валенсия взглянула на вдовствующую императрицу иначе. Да, она все еще злилась на весь белый свет и лелеяла свои обиды, но глубоко внутри под налетом несчастливой жизни до сих пор жила девочка, мечтающая о живых картинах. Ведь не зря Маргарита знала тонкости отрасли. Наверняка следила. Выписывала журналы? Читала тайком? Делала вид, что не интересуется?

— Но сейчас фрейлины разъехались и занялись тем, что им нравится. Они смогут применять магию, если захотят.

— И к чему это их приведет? Захочет ли кто-то жениться на столь… деловых женщинах? Станут ли они хорошими женами и матерями? — Свекровь пожала плечами и взглянула прямо на Валенсию. — Вы другая. Вы лучше понимаете этот изменившийся мир. А я… Иногда мне кажется, что все, во что я верила, лишь… тень на стене.

— Но вы же решились на смену гардероба. Может быть, и другие изменения станут возможны?

Наконец-то они подошли к сути разговора. Оставалось только надеяться, что собеседница в нужном состоянии для откровенности.

— Ах, оставьте! — Маргарита отмахнулась, но неожиданно отвела взгляд и слегка покраснела. — Это лишь баловство. Мне просто неожиданно захотелось… почувствовать… что-то новое… Но весну не вернешь яркими нарядами.

Резкое отрицание сбило настрой и вернуло лицу привычную маску.

— Но вы можете описать свой опыт. Вы прожили долгую жизнь, многое пережили и видели. Думаю, сейчас вы легко создадите несколько сценариев для новых лент со звуком. Вы можете даже сами их финансировать. У вас же есть содержание. Почему не вложить его в осуществление мечты?

Теперь свекровь уставилась на нее как на заговоривший диван. Во всяком случае именно такое у нее могло бы быть выражение, если бы мебель внезапно ожила и уподобилась хотя бы элементалям.

— Написать… Финансировать… Но… Я даже не знаю, какое именно у меня содержание. Я никогда им не интересовалась…

Да, деловая хватка вдовствующей императрице не свойственна. Это Валенсия привыкла разбираться в разведении и продаже лошадей, просматривая ежемесячные отчеты и вникая во внезапные траты. Но цифрам легко научиться.

— У вас же есть секретарь. Наверняка он сможет утрясти мелкие нюансы. Найти подходящих людей. Все организовать. Вам останется только творить и наблюдать за воплощением мечты в реальность. Вы же доверяете герру… как его?

— Андреас… То есть герр Меллер, — скулы Маргариты снова порозовели. Прямо как у влюбленной девочки. Вот до чего доводят строгие правила и ограничения, когда им следуешь слишком долго. Стоит дать себе слабину, и любой намек может превратиться в увлечение. — Он прекрасный секретарь. Такой внимательный. Заботливый. Очень тонко чувствует все мои желания. Да, вы правы. Он наверняка справится с организацией. Почему я раньше я об этом не подумала? Валенсия, вы… замечательно умеете видеть возможности. И пусть я была к вам не слишком благосклонна, но я благодарна.

Теперь свекровь улыбалась. И так, что стало даже неловко. Немного стыдно за уловку и откровенный обман. Цель достигнута и отношения к неведомому мужчине прояснено, но… Что теперь с ним делать?

— Я рада, что смогла быть полезна. Если хотите, вы можете прислать герра Меллера во дворец на днях. Мой секретарь обладает немалым опытом в управлении и организации различных мероприятий. Мои встречи с журналистами и прочее… Он может оказаться полезен.

— Так и сделаю. Но что-то он задерживается…

Дверь гостиной немедленно распахнулась, пропуская хмурых мужчин. Доктору Веберу не приходилось даже играть, чтобы удержать на лице озабоченное выражение. А вот герр Меллер выглядел обеспокоенным.

Валенсия окинула его быстрым взглядом, отмечая правильность черт лица, разворот плеч, уложенные волосы и улыбку, адресованную покровительнице. До Фернандо имперцу было далеко, но он прекрасно понимал, как произвести впечатление.

— Вы так вовремя! — вдовствующая императрица поспешила встать. От одного только взгляда на секретаря она словно помолодела и расцвела. Последний факт, подтверждающий подозрения, был слишком очевиден. — Я уже начала волноваться.

— Доктора Вебера не оказалось дома, мне пришлось потревожить его у пациентки…

— Ваше Величество, я попрошу вас выйти, — императорский врач сразу же принялся за работу.

— Конечно. Надеюсь, ничего серьезного…

Когда за свекровью и ее спутником закрылась дверь, апийка опустила ноги с дивана и села прямо.

— Вам удалось задуманное? — доктор лукаво сверкнул глазами и достал из саквояжа слуховую трубку.

— Более чем… Со мной все в порядке. Что вы делаете?

— Хочу удостовериться. Не возражайте. Его Величество не простит, если с вами что-то случится.

Валенсия закатила глаза и покорно протянула руку, позволяя считать пульс.

Теперь оставалось решить судьбу герра Меллера.

Глава 23

О правде и патронах…

Солнце слепило глаза и без того раздраженные бессонной ночью. Казалось, стоит только моргнуть чуть медленнее, и я усну стоя. Прямо в очереди на пароход «Свобода», который должен доставить нас в Изрилиону.

Украденные бланки намокли, но печати чудом не растеклись. И пока я избавлялась от мокрой одежды, переодевалась и пыталась согреться, мадам Солга с дочерью под присмотром отставного капитана заполняли документы. Мы не слишком доверяли ферентийкам, а те не очень верили в наш успех. Но, как ни странно, нам удалось расстаться взаимно не слишком довольными друг другом. Вряд ли я когда-нибудь еще рискну воспользоваться их гостеприимством, и сомнительно, что меня пустят в дом, даже если возникнет необходимость, но общие интересы оказались полностью удовлетворены.

Перед уходом я оставила нитку отборного жемчуга в уплату всех трат на нас за прошедшую неделю. Хозяйку это устроило. Кажется, она и не ждала иного, рассчитывая на плату, как на нечто само собой разумеющееся. Теперь уже неважно. Главное, что связь с нами мадам Солга афишировать не захочет и будет молчать достаточно долго, чтобы мы успели уплыть.

Во всяком случае я на это надеялась…

— Не спите, мы уже близко, — герр Адлер приобнял меня за талию, вырвав из оцепенения.

Для поездки мы изображали семейную пару, и для окружающих старались играть достоверно.

— Я не сплю… Не сплю.

Открыть глаза удалось усилием воли. Если бы не настойка, остатки которой прятались на дне саквояжа, оставаться хоть немного бодрой было бы сложнее.

Мужчина окинул меня хмурым взглядом и поудобнее перехватил завернутое в холстину ружье. Его пришлось вписать в разрешение и надеяться, что таможенники окажутся не слишком дотошными.

На фоне других пассажиров, которых оказалось не так уж и много, наш багаж выглядел весьма скромно. Брать лишнее, даже для отвода глаз, я не