Любительский шпионаж - Дайре Грей

Я украдкой взглянула на него из-под ресниц, отмечая, что все внимание Вильгельма сосредоточено на окружающих. Он постоянно напряженно вглядывался в толпу провожающих, словно ждал нападения. Учитывая, кого мы встретили прошлой ночью, его опасения были оправданы.

Оставалось надеяться, что мы успеем уплыть до того, как бастард Сантамэлей избавится от пуль и восстановится. А еще, что его сопровождающий элементаль не станет проявлять лишнюю инициативу. В памяти жили рассказы Герхарда о происшествии в одном шахтерском городке. Мелье, конечно, больше, но и настроения здесь отнюдь не мирные…

Раздавшиеся вдали выстрелы свели мои надежды к нулю.

Внутри мигом похолодело. Горло пересохло. А пальцы судорожно сжались на ручке несессера с документами. Взгляд метнулся к трапу, от которого нас отделяла лишь одна пара, проверку которой почти завершили. Еще немного…

Но времени не оставалось. Выстрелы раздались снова. Уже ближе. К ним добавились испуганные крики людей. Вопросы, адресованные в пустоту:

— Что случилось?

— Опять беспорядки?

— В порту? Да здесь всегда было тихо!

— Эти демонстранты совсем распоясались!

А выстрелы зазвучали ближе.

— Идем! — герр Адлер крепко взял меня за локоть и потащил вперед к таможенникам, уже отвлекшимся на шум. — Господа, мы можем подняться на борт? Моей жене дурно.

Мне оставалось только криво улыбаться и одервеневшими пальцами пытаться открыть застежку несессера. Внешнего вида для подтверждения слов «супруга» хватало. После бессонной ночи я выглядела ужасно.

Шум за спиной нарастал, возмущенные крики становились все более испуганными и менее уверенными.

— Подождите! — в грудь бывшего военного уперлась ладонь старшего таможенника. — Сейчас разберемся и пропустим.

Будет поздно! Нужно немедленно подняться на борт и отчаливать, пока город не превратился в пороховую бочку!

Но сказать я ничего не успела.

Герр Адлер перехватил ладонь и ловко вывернул в бок, заставив мужчину коротко охнуть от боли.

— Вы не поняли, — мягко продолжил он на ферентийском. — Моя жена находится в очень деликатном положении и никак не может ждать. Мы пройдем сейчас же.

— Совсем охренел?! — рявкнул напарник таможенника и шагнул к мужчине, бешено сверкая глазами на выкате.

Неужели уже началось воздействие?

Я отступила в сторону, подхватив саквояж и понимая, что в драке пользы от меня никакой. Герр Адлер резко оттолкнул первого противника, перехватил замотанную винтовку и двинул второму.

— Беги! — рявкнул он, оборачиваясь к подпирающим пассажирам, тоже желающим покинуть порт как можно скорее.

Я молча подобрала юбку и рванула к сходням, до которых оставалось всего пару метров.

— Стой, дрянь! — раздалось в спину.

Неустойчивая конструкция закачалась под ногами. Грудь кольнуло страхом, что сейчас все рухнет вместе со мной, но трап кончился раньше.

— Куда?! — зарычал какой-то матрос, шагая навстречу.

— Ах… У нас есть билеты! — многострадальные бумаги, наконец, обрели достойного читателя. — Но эти беспорядки! Такой кошмар! Мой муж!..

Я уронила багаж, заломила руки и взглянула на моряка самым умоляющим взглядом, на какой вообще способна. Тот смутился и уткнулся в документы. Украдкой обернулась к причалу, чтобы увидеть, как в дальнем конце порта начинает твориться нечто невообразимое.

Толпа оборванцев, вооруженных чем попало, бежала, не разбирая дороги и уничтожая все, что подворачивалось под руку. Не люди, а неуправляемая, жестокая масса, имеющая только одну цель — убивать. И над ними клубилась темная дымка, видимая только мне.

Все, как рассказывал Герхард…

Пальцы сжались так, что стало больно. Я перегнулась через борт и закричала во все горло:

— Вилли!!!

Герр Адлер, удачно скинувший одного таможенника в воду, обернулся. Не знаю, что он увидел и понял, но мужчина отпихнул с дороги более ловких пассажиров и рванул по трапу. Кто-то схватился за его ружье и потянул назад, грязно ругаясь. Бывший капитан неожиданно разжал руку, отправляя и оружие, и незадачливого противника в короткий полет. А в следующий момент уже стоял рядом на палубе. И только тогда обернулся.

— Вот дерьмо!

Я полностью разделяла его оценку ситуации. И не только я. Пароход издал предупреждающий гудок. Палуба задрожала. Нас оттеснили от трапа. Матрос, проверявший документы, небрежно сунул их обратно и начал спихивать сходни, по которым все еще пытались подняться люди.

Изнутри поднялось возмущение. Захотелось закричать, но… Жадная, жестокая волна неуправляемого гнева уже почти достигла пассажиров. Если промедлить, она захлестнет и корабль. И единственный путь в Изрилиону будет отрезан.

Пароход качнулся и начал отодвигаться от берега. Сходни полетели в воду под проклятия и крики.

— Не смотри, — бывший военный за локоть оттащил меня от борта и развернул к себе. — Не надо.

Я уткнулась носом в его грудь и пожелала оглохнуть. Не слышать ни редких выстрелов пытающихся защититься людей. Ни звериных криков нападавших. Ни ругани и проклятий, посылаемых в спину. Просто потому что нам сегодня повезло, а тем, кто стоял дальше — нет.

Спустя два часа я все еще стояла на палубе, глядя на Мелье, оставшийся далеко на горизонте. Солнце светило во всю, но внутри было холодно. Я не хотела думать, что станет с городом, и не могла не представлять, на что способен разъяренный элементаль. Если бы вчера я убила мага…

Неизвестно, чем все закончилось бы. Насильственная смерть Сантамэлей приводит к катаклизмам. Парсина такой не пережила. А Мелье? Устоял бы? В столице Ференции река вышла из берегов, как шептались люди. А здесь под боком лежало море. Чем бы все закончилось?

— Пойдем в каюту.

Вильгельм оказался рядом и аккуратно потянул в сторону. После драки у него на лице осталось несколько ссадин и содранная кожа на костяшках. Мелочи, если подумать, что нам грозило.

Я позволила себя увести, мимолетно отметив, что все остальные пассажиры уже разбрелись, а моряки занимались делами. Мы спустились ниже, поплутали по узким коридорам, запомнить которые придется, чтобы не заблудиться за три дня путешествия. Корабль в первую очередь предназначался для перевоза грузов. Пассажирам отводились не самые роскошные условия. Нам, как семейной паре, досталась небольшая каюта с общей кроватью, крохотным умывальником, столом, шкафом и двумя стульями. Вся мебель была прикручена к полу.

Я опустилась на край кровати. Еще несколько часов назад казалось, что стоит коснуться головой подушки, и сон не отпустит, теперь, несмотря на усталость, забыться казалось мечтой.

— Почему вчера твой кулон сиял алым?

Покой мне тоже мог только сниться. За время путешествия уже стало ясно, что бывший капитан вовсе не глуп и очень наблюдателен, но сейчас на вопросы отвечать не хотелось. Однако… Есть ли смысл молчать дальше?

— Я не могу рассказать. Клятва не позволит. Но могу выслушать твои