Любительский шпионаж - Дайре Грей

Герцога убьют. Вынудят пойти на побег или обставят все так, будто он пытался сбежать, и убьют. Джузеппе запуган и сделает, как скажет кардинал. А тот назовет юношу гением, получившим новое откровение. Или нет… Скорее себя — тем, кто увидел в нем будущее и сам получил то самое откровение.

Создатель! Какой же глупой она была! И как много видит теперь!

Бьянка села на кровати и прислонилась к стене, обхватив колени руками.

Какое же ей отведено место в планах кардинала?

Герра не оставит ее в покое. Ей не позволят вернуться в монастырь, мать-настоятельница не заступится и не вспомнит, а здесь… В лучшем случае она будет нужна для заботы о солдатах, но они болеют редко, и проще прислать в Цитадель врача из Романы, чем оставлять здесь монахиню. Тем более так не принято. Нет, ей не зря напомнили о грехе, о необходимости искупления.

Кардинал или уже Первосвященник озвучит свою волю после праздника и сообщит, отпущен ли ей грех. А если нет… Что он назначит в качестве искупления? Или все будет проще, и однажды утром сестра Моника просто не проснется и уйдет тихо и легко по воле Создателя?

И что ей делать? Покорно ждать своей участи, как раньше? Или…

Она спустила ноги с кровати и медленно встала, еще не до конца осознавая, что делает. Набросила поверх ночной сорочки старый, тонкий халат голубого цвета. Поверх чепца — вуаль. И в таком виде покинула келью.

Наверняка герцог спит. А если нет — подумает о ней, Создатель знает что. Но молчать нельзя. Он был честен с ней. Помог разобраться в прошлом. Строил самолет, исполняя указание кардинала. Он… Пусть даже еретик, но заслуживает милосердия. Или хотя бы знать правду. Понимать, что ему угрожает.

Конечно. Она просто предупредит. Скажет об угрозе и уйдет. Ведь совсем не обязательно, чтобы пленник поверил. Нужно просто сказать. Так правильно. Так… милосердно. Ведь она столько заботилась о нем! Столько сделала! А теперь должна смотреть, как его убьют? И бездействовать?

Восемнадцать лет назад Бьянка ди Компаньо была ничего не понимающим ребенком, но сейчас она взрослая женщина. И она уже слишком много знает и видит, чтобы притворяться глухой, слепой и немой. Поздно быть послушной! Нужно что-то делать! Или хотя бы… сказать.

На ночь комната пленника закрывалась на ключ, который хранился у нее и еще наверняка у коменданта. Открыть замок не составило труда. Монахиня аккуратно потянула дверь на себя и заглянула внутрь.

Герцог не спал. Он сидел за столом с зажженной свечей, свет которой на миг показался слишком ярким. Бьянка зажмурилась и прикрыла лицо рукой, а когда приоткрыла глаза, комната оказалась погружена в привычный полумрак. Наверное, пламя ослепило после темного и почти неосвещенного коридора.

— Сестра Моника? Что вы здесь делаете в такой час? — мужчина встал и шагнул ей навстречу, обходя стол.

Монахиня оглянулась, убеждаясь, что коридор пуст, а затем осторожно прикрыла за собой дверь. Сердце громко билось почти в горле. Руки стали влажными. Колени дрожали.

Что она делает? Зачем пришла? Почему просто не осталась у себя? Ведь все можно сказать днем! А если их услышат? Джузеппе или кто-то из солдат? Если донесут коменданту, и он ускорит события? Нет, лучше сейчас…

Бьянка подошла почти вплотную к пленнику и запрокинула голову, заглядывая ему в лицо. В неровном свете сложно разобрать выражение, но он не хмурился, только смотрел на нее внимательно и ожидающе.

— Вы… — голос звучал глухо и тихо, будто их могли подслушать прямо сейчас. — Вы знаете, что вас убьют, когда самолет будет закончен?

Мужчина будто расслабился и даже усмехнулся:

— Конечно, знаю. Вполне ожидаемый исход событий.

Конечно… Конечно он знал! Только она столь наивна, чтобы не понимать очевидного! Но тогда… тогда все зря? И ее предупреждение совсем не нужно? А если герцог знал уже давно, то почему ничего не сделал? Или сделал, но она не поняла? Она же такая глупая!

И тогда, вместо того, чтобы уйти, Бьянка ди Компаньо сделала нечто совсем иное. Она спросила:

— Что вам нужно для побега?

Глава 25

О море и шторме…

Вилли проснулся внезапно. И сам не понял от чего. Вокруг царил полумрак. Свет небольшой лампы едва разгонял темноту, иллюминатор отсутствовал. По ощущениям сейчас должна быть глубокая ночь. Днем они почти не покидали каюту, выходили только на обед и ужин, организованный для всех пассажиров в отдельном помещении. Сабина спала почти все остальное время, да и он предпочитал дремать, сидя на стуле, а с наступлением ночи перебрался в кровать.

Адлер повернулся к женщине, отвернувшейся к стене. Во избежание неловкости она забрала одеяло, а он лег, не раздеваясь. Фройляйн что-то пробормотала во сне и повернулась на спину, раскрывшись. Может, бормотание его и разбудило?

Бывший капитан уже хотел отвернуться и заснуть, как корабль ощутимо качнуло. Если бы не высокий бортик кровати, он непременно полетел бы на пол.

— Какого?..

— Что случилось? — хрипло спросила Сабина, открывая глаза.

— Кажется, мы попали в шторм. В Стальном море это не редкость.

Получилось сказать достаточно убедительно, чтобы успокоить спутницу, однако качка совсем его не устраивала. Тем более, что корабль неожиданно будто рухнул вниз, от чего желудок закономерно рванул вверх и едва не выдал содержимое.

— Твою мать!

Вильгельм упал на спину, пережидая не самые приятные ощущения. Если качка так разыгралась, какой же силы шторм?

Рядом раздался сдавленный стон, и что-то горячее прижалось к плечу. Вилли повернул голову и встретился с мутным взглядом женщины. Даже в приглушенном свете стал заметен болезненный румянец на щеках. Да у нее жар! Прогулка под дождем не прошла бесследно, и чудо-зелье не спасло.

— Элементаль…

Хриплое бормотание-стон скорее угадывалось, чем слышалось.

— Лежи, я попробую найти доктора и узнаю, в чем дело.

Даже если корабль попал в шторм, вряд ли это чрезвычайная ситуация. Просто он не моряк и не может оценить угрозу.

Отставной капитан кое-как выбрался из койки и с трудом удержался на ногах при очередном толчке. Пол плясал под ногами и стремился кувыркнуться, опрокинув его на спину.

— Да какого хрена?!

Почему-то казалось, что происходящее необычно. Или Вилли просто сухопутная крыса, не способная осознать всю прелесть волн?

Он добрался до двери, когда услышал новый стон:

— Элементаль… воды… первый…

Звучало неубедительно. А учитывая жар и усталость можно принять за бред, но… Слишком уж многое