Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер

— Нет, никогда раньше не видел, но могу назвать имя. Бист — так Ниго к нему обращался.

Я кивнул. Ни о каком Бисте слышать мне не доводилось, но, скорее всего, он был ещё одним тайным «козырем» Ворона. Искренне надеюсь, что у него их осталось не очень много.

— Знаешь, что он умеет? — спросил я.

— Он зверьём управляет, — сразу ответил Борри. — И мелочью всякой навроде белок, и теми, кто покрупнее… Сюда его здоровенный лось привёз с такими рогами, которые даже в графском замке не стыдно было бы на стенку повесить.

Интересный дар. Не самый могущественный на первый взгляд, но есть нюанс. Я посмотрел на коттара, снова растянувшегося неподалёку. Если этот Бист сумеет взять под контроль нашу «кису», то можно очень сильно загрустить.

— Что было дальше? — я щёлкнул пальцами перед носом Борри.

Он тоже отвлёкся на коттара и снова слегка «подзалип».

— Да ничего не было… Ниго с Бистом о чём-то долго шептались, потом Ниго обеих девочек на плечи взвалил, в чёрную лужу прыгнул и пропал! Бист постоял немножко — видимо, побаивался в эту страшную черноту лезть, — а потом громко свистнул, подождал, пока из леса две какие-то страхолюдины прискочат, у которых из морды в-о-о-о-т такие клычищи торчали, — Борри вытянул руку, чтобы продемонстрировать размер столь впечатливших его клыков, — а потом они всей гурьбой тоже в лужу занырнули! Не знаю, как поместились только. Страхолюдины те размером с вашу зверюгу были. Видать, чары какие-то…

Что же, предназначение пятна, которое Борри упорно называл лужей, больше не вызывало вопросов. Это был туннель — магический, само собой. Теперь оставалось только выяснить, куда он вёл.

— Не знаю, — честно округлив глаза ответил Борри, когда я спросил его об этом. — И знать не хочу. К этой луже и подходить страшно, не то что лезть туда…

Несмотря на показную искренность, — а может, именно благодаря ей, — в словах толстяка ощущалась какое-то притворство. Он не врал, нет. Скорее, недоговаривал.

— Не знаешь, значит? — недобро прищурился я. — Похоже, от живого от тебя толку немного.

Коттар утробно зарычал, демонстрируя свою готовность сделать и без того не очень высокого толстячка ещё чуточку ниже. Ненамного, всего лишь на голову.

— Я не знаю, где окажешься, если в лужу прыгнуть, клянусь! — зачастил Борри. — Но я видел, как Ниго её, лужу эту проклятую, делал…

— И?

— И понял, что она ему нелегко далась! Чернота эта — кровь его! Он себе ладонь ножиком разрезал и долго-долго, чуть не по капле, цедил на землю, пока лужа не появилась. Матерился страшно, бледный весь стал, я даже подумал, что он помереть может, но нет, не помер… А потом, уже когда Бист на своём лосе прискакал, то он всё у Ниго спрашивал, как долго лужа эта продержится — видать, знал, что ему скоро туда сигануть предстоит…

— И что Ниго ему отвечал?

— Точно я не слышал — они тихонько всегда разговаривали…

— Но? — спросил я, потому как это «но» очевидно напрашивалось.

— Но мне казалось, что Ниго и сам лезть в лужу слегка побаивался. Я разок услыхал, как он говорил, что, мол, уже седмица минула, даже больше, а значит, на той стороне кровь скоро совсем тухлая станет…

Борри, нервно сглотнув, замолчал. Теперь он действительно рассказал про лужу всё, что знал.

Я подошёл ближе к магическому туннелю, глядя, как мягко пульсируют чёткие линии формирующей его спирали. Здесь был вход, а выход находился далеко отсюда — там, где Ниго чуть больше недели назад пролил изрядное количество крови. И, готов поспорить, мне было хорошо известно это знаменательное местечко.

— Постой, — выдохнул вдруг Борри, решивший, что я собираюсь нырнуть в густую маслянистую черноту. — Ты не думай, что девки твои, то есть девочки, всё ещё вместе с Ниго… Мне кажется, что их у него уже нет.

— Почему ты так решил? — спросил я, хотя и сам предполагал что-то подобное.

Ворон не стал бы надолго доверять столь ценный «актив», которым являлись мои сёстры, никому из диких магов. Во-первых, доверие — это вообще не его конёк, а во-вторых, сами дикие маги, при всех своих возможностях, имели ряд весьма существенных недостатков.

Инфантильные, полубезумные и местами откровенно недалёкие, они были пригодны для прямолинейных «острых» операций, но совершенно не годились для чего-то более сложного.

— Я слышал кое-что, — ответил Борри. — Когда Ниго с Бистом шептались. Пересказать не смогу, оно всё обрывками было, кусочками… Тут слово, там слово, но, мне кажется… Точнее, даже не кажется…

— Ближе к делу, Борри, — приободрил вновь разволновавшегося толстячка я.

— Они ловушку для тебя готовят! — выпалил Борри. — Если бы никто сюда до вечера не пришёл, то мы должны были в деревню «Наречье» пойти, найти там самого главного — я тогда и не знал, что тамошний главный — это ты, — и сказать ему, что он, то есть ты, тоже в лужу должен прыгнуть, да не просто так, а вместе с какой-то стекляшкой волшебной…

Борри бросил мимолётный, но весьма выразительный взгляд на «призму», однако я не стал ни подтверждать, ни опровергать его немую догадку. Никогда не сто́ит отвечать на незаданные вопросы, иначе рискуешь сказать то, чего говорить не следовало.

— А если не прыгнет, то не видать ему, то есть тебе, больше своих сестёр, — продолжил толстяк, не дождавшись от меня никакой реакции. — Дальше нам следовало привести его, то есть тебя, прямо к луже. Он, то есть ты, туда прыгнул бы, но только там, на другой стороне, никаких девок, то есть, я хотел сказать, девочек, уже и в помине нет! Зверьё, которое Бист приручил, должно было сестёр твоих прямиком к Ворону отволочь, а сам Бист вместе с Ниго остались бы, чтобы тебя встретить как полагается… Ниго на тебя сильно злой был, говорил, что из-за тебя у него крылья испортились и пришлось новые делать, и это ему, вроде как, не сильно по нраву пришлось…

— А Бист? — спокойно спросил я.

— Что Бист? — не понял Борри.

— Ты сказал, что Ниго на меня сильно зол. А Бист на меня не злился?

— Вроде нет, — неуверенно ответил Борри. — Он тебя, как я понял, вообще не знает…

— Ну, ничего, это дело поправимое, — улыбнулся я. — Скоро познакомимся.

Глава 16

Сердце ускорило бег, разгоняя кровь. Мозг быстро разбирал все полученные сведения на фрагменты, обрабатывал их, а затем снова собирал воедино, превращая разрозненные