Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

— Если бы… — Рауль вздохнул, как живой почти, и принялся выстраивать щит.

А мы с Гектором одновременно резанули ладони и протянули крови ему. Как полыхнуло! Я почувствовал, как Рауль раздвигает щит, раздвигает над «Миражом», как зонт… но тварь наверху оказалась сильно умнее, чем морское чудовище.

Никуда она не делась. Пока «Мираж» падал в глубину, и морская вода шумела прямо под ногами, и я слышал тот самый отвратительный хруст, будто металлический корпус хрустел, мы втроём стояли посреди боевой рубки и смотрели вверх. Будто могли рассмотреть тварь сквозь толщу воды и железо палубы подводного корабля. Не видели, конечно — но Даром чуяли, как она нарезает широкие круги: мол, ну не может же быть, чтобы вы были здесь и вдруг растворились в морской воде, как кусочек сахара в травнике! Где-то здесь вы и есть.

И подниметесь на поверхность в конце концов.

— А у него много горючки? — спросил я.

— Смотря сколько сожрал перед вылетом, — сказал Рауль.

— Достаточно, — сказал Гектор. — Бодро порхает. Мне кажется, что он квадрат засёк. Потому что сдвигается за «Миражом», по нашему курсу. Чувствуете?

Мы чувствовали.

Офицер, следящий за указателями глубины, тихо, но очень выразительно пожелал тому, сверху, много интересного. И «подавиться якорем» из всех пожеланий прозвучало приличнее всего.

— Нам крышка? — спросил Элис.

— Надеюсь, что нет, — сказал капитан. — Точное наше местонахождение он не засёк. Может, оторвёмся.

Рауль чуть качнул головой. Отрицательно.

— Будут гнать, как волки оленя. Этот, наверху — старичок. Ветеран. С опытом, хорошо соображает.

— Но квадрат — не меньше мили, — сказал Гектор.

— Если вздумают утюжить глубинными бомбами — шансов мало, — сказал Элис. — Я о таком слышал. Если им удаётся хоть как-то вычислить подводный корабль — они добивают.

— У нас есть запас глубины, — сказал каучуковый офицер, седой, сероглазый. Он рассматривал карты. — Можем идти на ста… на ста двадцати даже… Взгляните, мессир Соур: вот Чистая Гавань… вот мы, — и ткнул циркулем. — Им ведь из Чистой Гавани до нас добираться? Оттуда лететь столько, тут столько… надо ещё и назад попасть…

— Если бы на борту не было живых, меня бы вообще не беспокоила эта суета, — сказал капитан. — Я бы положил «Мираж» на грунт… сколько там, Тагрин? Сто пятьдесят? Наш корпус столько держит. Ну и полежали бы пару суток. Или трое. Но.

— Они на то и рассчитывают, — сказал Элис. — У нас на борту живые, живым нужно дышать… Как дела наверху, брат Рауль?

— Кружит, — сказал Рауль кратко.

Я тоже чувствовал, как он кружит. То приближаясь, то удаляясь. Когда он был ближе — на лицо будто липкая тень падала.

— А может, у них и в Запроливье база, — сказал седой Тагрин. — Воевать они не воюют, но с Заозерьем старинные приятели… Где-нибудь на Берегу Дельфинов, например…

— И мы, прибережцы, знаем, что Запроливье Рэнгу сапоги лижет… — задумчиво сказал капитан. — Поэтому предполагается, что западнее не сунемся, так и пойдём через пролив Гизеллы… нам же надо в базу, домой попасть… Поэтому гад даже не сомневается насчёт маршрута…

— Очень похоже, — сказал Элис.

— А мы сунемся, — сказал капитан. — Пойдём к Берегу Дельфинов, а там посмотрим. Потеряем время, но сейчас не это важно. Нам надо избегать боя. Прикиньте маршрут, Тагрин. Новый. Условно конечная точка — Берег Дельфинов, например, Весёлый мыс. И так, чтобы часов хотя бы восемь идти на максимальной глубине. Пока — самый малый ход.

Они углубились в карты, перешли на сплошные цифры: какая глубина, какие расстояния… А я в это время пытался ощутить грязный жар в небе — и вдруг понял, что он нас обогнал.

— Гектор, брат Рауль, — сказал я тихонько. — Он вроде уже дальше там кружит…

— Мы скорость скинули, — сказал Рауль. — А он уже рассчитывает на другую. Дорогие мои живые пассажиры, щит держит. Отлично держит.

«Мираж» между тем накренился на борт, поворачивая, и плавно выровнялся: курс поменяли.

— Скорость тридцать, — сказал капитан, так и разглядывая карту, которую ему Тагрин развернул. А чуть погодя: — Скорость сорок. Глубина восемьдесят пять.

Мне казалось, что я уже научился чувствовать движение «Миража» всем телом: будто он, словно кит, встрепенулся и быстрее пошёл вперёд, только что хвостом не плеснул. Ещё я слышал, как под ногами шелестела вода, как двигатели гудели низкой басовой струной — и чувствовал ступнями, как чуть заметно подрагивал пол.

А мы втроём так и стояли, уткнувшись взглядами в корпус над головой, будто можно было прямо глазами увидеть: как мы расходимся с этим шпионом гадским. Как «Мираж» начал забирать на запад, а тварь — южнее и восточнее.

— Йе-ха! — вырвался у Рауля пиратский какой-то и радостный возглас. — Обманули дурака!

Гектор хищно ухмыльнулся и стал на секундочку ужасно похож на Отри. А я просто оторваться не мог — я следил, как тварь кружит всё дальше и дальше, у меня просто отлегало от души. Небеса и тварь и лица моих друзей накладывались у меня в голове друг на друга, как на испорченной светокарточке.

И вдруг лицо Гектора окаменело, а Рауль насторожился. И я ощутил — аж ноги стали ватными, я чуть не плюхнулся на пол.

Волна, вал жаркой черноты катился по небу в нашу сторону. Нёс ровно то же самое: злобный голод, яростную ненависть и жажду убивать. Та небольшая тварь, которая уже крутилась где-то вдалеке, на пределе восприятия, просто в счёт не шла по сравнению с этой волной. У меня тошнота подкатила к горлу, я с трудом сглотнул и прошептал:

— Что это, а?

— Бомберы, — довольно спокойно сказал Рауль. — Их позвал наводчик.

Я очень постарался не зажмуриться. Хотелось. Но эти гады прошли над нами, обдав жирным жаром, как копотью — и ушли вперёд, туда, где ожидали нас достать. Они своему поверили! И нас не чуяли вообще!

И у меня случился совершенно дурной приступ щенячьего восторга.

— Мессиры! — сказал я. — А мы ж впрямь обманули дурака!

Рауль чуть-чуть улыбнулся, и капитан мне кивнул одобрительно, и Гектор показал два пальца… Но в общем-целом я, кажется, радовался здесь больше всех.

— Отбой общей тревоги, — сказал капитан. — Пока. Рауль, останься. Слушать небо.

— Есть, — сказал Рауль, как в принципе не полагалось бы говорить капеллану.

А мы с Гектором спустились в центральный пост — и он собрался в лазарет, где жил, а я потянул его в каюту.

— Поговорить же надо! Вы