Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

Он только вздохнул.

— Вы не хотите разговаривать, да?

— Видишь ли, Валиен, — сказал Гектор мрачно, — есть вещи, которые… очень… неприятно обсуждать… но — ладно. Некуда мне деваться.

И обрадовались же мне в каюте!

— Отбой, да? — спросил Лэрик весело. — Вы опять кого-то — того? Гоняли или грохнули? Тварюгу какую-то, да?

— Очень страшно, — улыбнулась Глейза даже, кажется, облегчённо. — Когда не видишь и не понимаешь, что происходит, так страшно, что вся леденеешь.

А Ильсора взяла меня за руку, заглянула в лицо, серьёзно:

— Я два раза думала, что всё, тонем… так здорово, что всё уже…

— Малютка каждый раз дёргается, когда быстро погружаемся, — сказал Лэрик.

— Кто её осудит, — немного смущённо сказал Рошер. — Я тоже дёргаюсь. Каждый раз просто сердце в желудок проваливается, а душа — в пятки.

— Вы тоже гоняли чудовище, Гектор? — спросил Лэрик. — Как дышится, ничего? Вид у вас не очень… не для боёв. Да, старшая?

— Гектор, дорогой, сядьте сюда, пожалуйста, — Глейза показала место на койке и, как только он сел, положила ладонь на его рану.

И сделалась сосредоточенной и тревожной.

— Что, худо? — спросил Лэрик.

— Нет… не совсем… хуже, чем могло бы… иди сюда, заяц, глянь.

Лэрик встал рядом, принялся, чуть касаясь, ощупывать грудь Гектора от плеча и ниже.

— Я всё испортила⁈ — чуть не со слезами спросила Ильсора.

— Что вы, принцесса! — возразил Гектор с нежностью. — Я бы без вас до утра не дожил. Верно, ваши высочества?

— Кстати, да, — сказал Лэрик. — Ты напрасно, малютка, ты хорошо полечила. Просто мессир уже работает, воюет. Много сил отдаёт. Ему рановато, ему бы в госпиталь дней хоть на пять…

— Это да, — сказала Глейза. — Гектор, вдохните, пожалуйста. Ещё разок, ладно? Знаешь, заяц, его лёгкое я очень хорошо чувствую, вдоху ничто не мешает. Просто какое-то странное тепло… не воспалилось бы. И организм на пределе, ты прав.

— Я — лев! — улыбнулся Лэрик и обнял Гектора за плечи. — Это ничего, старшая. Сейчас погреем — и полегчает. Не воспалится.

Благодать вокруг Лэрика стояла, как тёплое облако. Видимо, Гектору в этом тепле впрямь полегчало: у него лицо разгладилось, как у человека, которого боль отпустила. Но тревога и тоска в глазах так и остались.

— Признателен вам глубоко, мессир Лэрик, — сказал Гектор. — Ох, как жалею, что мы с вами здесь… всей душой жалею.

— Мессир Гектор, — сказал я, — вы простите меня, но мне правда надо же знать…

— Судьба, судьба… — пробормотал Гектор с мрачной усмешкой. — Пока я ещё с вами и не ввязался в какую-нибудь драку, мне, очевидно, придётся отвечать на любые вопросы.

— Это же были аэропланы? — спросил я немедленно. — А почему Рауль сказал «если бы»?

— Нет, — сказал Гектор.

Ему прям мучительно не хотелось говорить. До тоски.

— Но оно же… летало? — спросил я.

— Летало оно, летало! — Гектор очень старался как-то перестать раздражаться, но его очень всё это мучило и обсуждать категорически не хотелось. — Если бы аэропланы, то зачем бы здесь этот юный капеллан с задатками ведьмака! Аэропланы слышно, их слышит акустик, их и в перископ ловить не надо! Они опасны для подводных судов, кто спорит, но на демона нужны некроманты, чтобы засечь аэроплан⁈

И у моей команды сделались такие понимающие лица…

— Ага, — сказал Рошер. — Это ещё одна военная разработка, о которой офицерам знать не положено, да? Ну нормально, нормально всё…

— Такая секретная, что даже здесь нам нельзя сказать? — спросила Глейза наивно и ядовито.

— Надо спросить у Рауля, — сказал Лэрик. — Гектор гнётся и мнётся, будто мы у него выясняем, ходит ли он по девкам.

— Фу! — сморщилась Ильсора.

— Да что «фу», если так и есть! Оно, летающее это, нам должно на головы нагадить, чтоб мы узнали, да?

— Это демоны, — устало сознался Гектор. — Только не наполовину телесные, как морская тварь, а в телах. В совершенно плотских телах. Эти тела собираются с помощью адских сил из трупов разных существ… Чаще всего — людей и лошадей, но бывает всякое. Они очень удобны и выгодны для войны. Им не нужна горючка, их нужно просто кормить. И всё.

— Чем? — спросил Лэрик.

— Мясом! — огрызнулся Гектор. — Думаете, плюшками с вареньем, ваше высочество? Тут лошадиное не годится. Только человечина. В идеале — чтобы шевелилась ещё. Ещё вопросы?

Мы переглянулись. Ну сильно, что…

— Как-то странно звучит, — сказал Рошер. — Аэроплан… ну… он же большой. Бомбер — тем более. Не с лошадь размером и тем более не с человека. И какие же нужны крылья, чтобы полетела лошадь…

— Выращивать любую плоть до любого размера научились ещё в ту войну, — пояснил Гектор нехотя. — А какие крылья — совершенно неважно. В воздухе их держат совсем другие силы, не та подъёмная сила, которой требуется крыло. В момент полёта они практически лишаются веса, крылья им нужны для маневра, не для того, чтобы подняться в небо. Двигателей у них нет, они летят неслышно. И подводные корабли вроде нашего видят не глазами… я, повторюсь, не демонолог, в органах их чувств не разбираюсь… но чуют они отлично. Даже сквозь толщу воды. Мне кажется, что щит, который мы сегодня поставили, вернее, то, что он сработал — это какое-то сверхъестественное везение.

— Я не представляю, — признался Лэрик.

Я тоже не представлял. А принцессам, по-моему, уже было очень худо: Ильсора надула губы, будто собиралась плакать, Глейза привалилась к Рошеру плечом, бледная, с тошным отвращением на лице. Рошер обнял её за плечи и глубоко задумался.

— Я же говорил, не надо об этом, — сказал Гектор.

— Они вернутся? — спросил я тихо.

— Непременно, — сказал Гектор с тяжёлым вздохом. — Они примерно представляют, в каком мы районе, и будут искать «Мираж», как иголку в стоге сена. Искать, искать, искать… Они наверняка отбомбились по нашему прежнему курсу и сейчас разыскивают там следы уничтоженного подводного корабля. Пятна масла на воде или ещё что… Не найдут — поймут, что их надули, и начнут поиски снова. Я с трудом представляю себе, как от них отвязаться… то есть… ну, моряки-то могли бы.

— Как? — спросил Лэрик.

— Ещё с той войны искусственных солдат для летающих стражей… да и для нелетающих, в общем, для всех существ такого класса, просто не существует. Как и механизмов. Стражи чуют живое. Живую плоть.