Повелитель гоблинов. Том 9 - Андрей Мельник

Весть разнеслась по лагерю мгновенно. Легионеры собирались у костров, обсуждали новость и строили предположения, у кого быстрее пробудится талант. Даже ставки делали и заключали пари. Кто серебром, а кто пряными сушёными личинками. Гоблины…

Я вернул взгляд на карту с флажками. Золотой век — это великолепно. Но диверсанты никуда не делись, и угроза вторжения висит над империей. Праздновать будем тогда, когда Сады достроим или хотя бы врагам от ворот поворот дадим. Хотя думается мне, что это будет одно из многих вторжений, и до конца строительства мы будем жить вот в таком боевом режиме…

И, словно в отместку на наше подросшее счастье, враг сделал то, что мы давно обсуждали. Воздух рядом со мной замерцал, и из пустоты проявился Дионис. На этот раз он был без бокала, и весёлого выражения на его лице не наблюдалось.

— Храм уничтожен, — произнёс он и тяжело вздохнул. — На севере провинции. Нашли всё-таки слабое место.

Я оторвался от карты земель и поднял взгляд, чувствуя, как внутри разливается знакомый азарт грядущей драки.

— Далеко отсюда?

— Подожди немного… — Дионис взял паузу, и я молча стоял, ожидая, как вдруг почувствовал признак магической аномалии.

Кто-то открывает портал. Причём не очень-то далеко от нас.

— Вот теперь можно и сказать. Ты всё равно направление поймёшь, это ни на что не повлияет. Дней пять пешего хода для армии. Вот, поселение Левиатова Роща, — казал Дионис место на карте.

— Понятно.

Я взял со стола шлем, надел его и поправил ножны с «Северным Ветром».

— Сколько их, не спросишь?

— Сколько бы их ни было — всех закопаем.

Вышел из шатра, и передо мной развернулась панорама лагеря: ровные ряды палаток, костры, тренировочные площадки с чучелами, частокол по периметру, коновязи с тысячами лошадей, загоны с муравьями, походные кузницы. Сто тысяч легионеров — пехота, кавалерия, лучники, маги поддержки — все они были здесь, и все они ждали приказа. Даже если у врага будет армия больше нашей, вряд ли они смогут сравниться с нами в выучке, вооружении и характеристиках. Пора явить миру мощь имперской армии Матрссийска!

Орочи прошёл рядом и замер, увидев моё выражение лица.

— Что-то случилось? — спросил он, встревоженно глядя на то, как я сжимаю рукоятку «Северного Ветра».

— Труби тревогу, — приказал я. — Враг найден, и он перебрасывает свою армию.

Орочи развернулся и отдал команду. Мгновение спустя по лагерю разнеслись звуки труб. Их подхватили барабаны, и даже единственный на весь лагерь гонг рядом с моим шатром зазвенел. В него, собственно говоря, Орочи и ударил от души, привлекая внимание всех и каждого.

Легионеры срывались с мест, хватали оружие, забирали свои вещи и амуницию и строились в колонны. Все они знали сигнал тревоги, что не раз слышали во время учений. Сейчас он повторился, но и не думал прекращаться, а значит, дело было серьёзное.

Лагерь наполнился топотом тысяч ног, лязгом металла и отрывистыми командами командиров, выстраивающих свои корпуса в походный порядок. Огромная масса воинов дисциплинированно пришла в движение за считаные минуты, чем я очень гордился.

Я стоял у командирского шатра и смотрел, как строится армия. Если враг думал, что сможет застать нас врасплох, то его ждёт очень неприятный сюрприз.

Глава 17

Марш стотысячной армии стоит увидеть хотя бы раз в жизни. Колонны растянулись по восточному тракту на добрый десяток километров: голова строя перевалила через холмы, а хвост ещё выползал из ворот лагеря. Между корпусами катились обозы, походные кухни дымили прямо на ходу, и вся эта громадина ползла на северо-восток со скоростью пешего легионера. Быстрее нельзя при всём желании: армия сильна строем и слаженностью, а не скоростью бега по пересечённой местности.

Кавалерийский вопрос закрыли ещё на первом привале. Выносливость у ездовых существ разная: лошадь выдыхается быстрее муравья. А мамонту вообще плевать. Он неделю протопает без единой жалобы, но не очень быстро. А отпускать всадников своим ходом было нельзя. К полю боя они прибудут вразнобой и совершенно обессиленными. Поэтому кавалерия шла в общем темпе, придерживая прыть. Рывок ей предстоит лишь перед самой битвой, по команде Орочи и Коржика.

В целом, планы сражений были готовы ещё в первые сутки пути. Их было несколько. Будем смотреть, что решит делать враг. А мы это узнаем, как только я слетаю на разведку.

Прошла ночь перелёта и утро разведки. Мы с Луной покружили высоко в облаках, над вражеским строем, и я, сделав неутешительные выводы, вернулся к нашей колонне.

Врагов было много… И они не особо спешили покидать город в первый день. Видимо, решили основать там перевалочный пункт или что-то подобное. Дождались, пока вся армия выйдет из портала, и лишь затем начали шевелиться. Конечно, разведку они провели сразу и теперь знают, куда двигать.

Подаренные сутки позволили ближайшим поселениям эвакуироваться. С одной стороны, мы без боя отдали множество поселений разного размера. С другой — никто не погиб в безнадёжной попытке остановить врага.

Сейчас вражеские колонны шириной в полсотни бойцов тянулись между перелесками до самого горизонта, двигаясь от города к городу, от деревни к деревне, грабя урожай и ценности.

Я описалсвоим генералам, с кем нам предстоит сразиться. Рассказал красочно, чтобы и они прочувствовали.

Поведал им о мохнатых воинах в бронзе, что шагали вперемешку с чешуйчатыми копейщиками. Рассказал, как за ними катились повозки с разобранными осадными машинами. Отдельная категория — серокожие. Такие же, как те диверсанты, что были нами пойманы. Их там очень много…

Ещё в полёте я прикинул длину походного порядка, умножил на плотность и получил примерную численность вражеского войска в те же сто тысяч бойцов… Только вот если туда добавить тех, кто для разведки рванули вперёд полутысячными отрядами, то, думаю, там все сто двадцать тысяч собрать можно будет.

Я, если честно, слегка обалдел от таких чисел… Все они прошли через один-единственный портал. Видимо, чем ближе их открываешь друг к другу, тем меньше на это требуется божественной энергии. И тем больше её можно вложить в максимальную численность переноса. Возможно, это далеко не последние врата…

Заметил я и ещё одну странность: враги делились на отряды со своими знамёнами и цветами, и в каждом было, как правило, не больше пяти тысяч бойцов. Вспоминаю недавние вторжения — и там всё время фигурировала схожая цифра. Видимо, пять тысяч бойцов — это текущий предел одного