Глашатай теней - Керстин Холл

– Люди празднуют избавление от вонючек. – Карис сунула чашку Хаеки в руку. – Это повод выпить. Так выпьем же, как истинные патриоты.

Хаеки пить не стала.

– Такое ощущение, что они чествуют захватчиков, – уперлась она. – Будто рады, что сменяли Вестников на эфиритов.

– За освобождение, – сказала Карис и выпила. Сладкое вино обожгло горло. – От одних хозяев к другим. – Нестройный всплеск музыки и воплей ознаменовал появление очередной карнавальной платформы: громадная, опутанная чарами колымага грохотала колесами по мостовой. Ярко выкрашенная в желтый, зеленый, красный, она едва ли не полностью занимала улицу и высотой была почти как дома вокруг. Во все стороны смотрели из нее вырезанные из дерева звери. Они лаяли, стрекотали и совершали повторяющиеся движения – вздымали ноги, качали головами. Дети толпой бежали за платформой, а стоявшие на ней пестро разодетые артисты бросали им глазированное печенье в виде ракушек. Впереди платформы, расчищая ей путь, шествовала группа танцоров. Они исполняли старинную протестную речевку, где мелодия состоит наполовину из гудения, наполовину из отбиваемого ногами ритма и дополняется это все придуманными на ходу фразами.

– Впечатляет, – сказал Ферайн.

– Только шумно, – чуть слышно отозвалась Карис.

Тень лежала у ее ног, не привлекая к себе внимания. Глашатай вернула чашку торговцу.

– Зато празднично. Хотя народное воодушевление на тему «сломать хребет вонючке» меня несколько беспокоит.

Что-то мелкое и твердое ударило Карис в висок. Она вздрогнула и повернулась. Оса заложила вираж и снова понеслась в ее сторону.

В мгновение ока Хаеки выбросила руку вперед и перехватила насекомое. Затем, не меняясь в лице и без малейшего колебания, метнула осу на землю и растоптала. Карис вытаращилась на подругу, но та лишь пожала плечами и глотнула вина.

– Нульер была щедра на подарки, – спокойно сказала Хаеки.

– Да уж, прямо в какую-то гадюку тебя превратила. – Карис покосилась на раздавленную осу. Раско? Одна из его стражей? При воспоминании о том укусе заныла шея, и Карис рефлекторно потерла ее. – Единая! Что еще ты умеешь?

– Так, кое-что.

На платформе один из артистов начал отбивать на тамбурине ритм популярной песенки, и люди захлопали. Танцоры разделились, вырывая зевак из толпы и подтягивая их к колеснице. Один из них, безбородый мужчина в черно-желтом костюме, направился к Карис. Отвесив поклон, он развел руки, приглашая ее на танец.

– Нет, спасибо, – отказалась она.

– Прошу прощения, кас, но ваше присутствие необходимо, – любезно ответил он. – То есть если вы по-прежнему желаете пересечь границу.

Она прищурилась. Мужчина улыбнулся непринужденно и поманил ее за собой.

– И подругу с собой бери, – добавил он.

Ряженые подталкивали выдернутых из толпы счастливчиков на первый ярус платформы. Конструкция заскрипела и пошла медленнее, но движения не прекратила. Крупногабаритная женщина, хохоча, закрутила Карис волчком и накинула ей на плечи ярко-красный шарф. Хаеки вручили корзину с печеньем и повели на корму, где ее встретила орава вопящих детей.

– Сюда, наверх, кас, – позвал Карис человек в черно-желтом.

Она последовала за ним. Второй ярус, тесно заставленный зачарованными механическими зверями, украшали цветы и пестрые ткани. Вблизи истуканы выглядели грубее, чем с улицы. Они сильно грохотали и ходили ходуном. Раско стоял у ограждения, с одной стороны от него красовался лев, с другой – буйвол. При виде гостьи хозяин платформы ухмыльнулся.

– Как вам зрелище, кас? – поинтересовался он.

Она склонила голову:

– Касин…

– Любопытно, как вы относитесь ко Дню освобождения? – Небрежным взмахом руки он обвел улицу, танцоров, костюмы. – Как глашатай смерти, я имею в виду. Повод для личной гордости?

У Карис екнуло сердце. «Он знает, кто я такая».

– Нет, нормально, – ответила она.

– Нет? То есть он не для пышных церемоний.

– Нет.

– Жаль, жаль. – Он жестом пригласил ее подойти ближе. – Я всегда поддерживал новый порядок. Но Мерсии незачем тосковать по своим Вестникам, этим жалким ничтожествам. Двадцать лет жили под каблуком у Вареслии, а они для нас и пальцем не пошевелили. Вот, смотрите, куда это их привело.

Карис остановилась рядом с ним. Сверху толпа казалась меньше, запрокинутые лица раскраснелись от ликования и выпитого вина.

– Не то чтобы мне нравится Новая милость, – продолжал Раско. – Слишком они прямолинейные, слишком упертые. Но эти их эфиритские приемы – полезная штука. Вам так не кажется?

Он играл с ней. И наслаждался этим.

– Я их не практикую. – Карис пожала плечами.

– Совсем?

– Могу некоторые простейшие чары, в основном бхатумские производные. Элементарные привязки, ничего серьезного.

Улыбка Раско не дрогнула.

– Мне вы казались более амбициозной, кас Эска.

Карис выдохнула. «Что ему известно?» Ее настоящее имя, то, что она глашатай смерти, а еще? Странно, ей было ничуть не страшно, хотя у Раско имелась масса возможностей, чтобы уничтожить ее. Лев рядом с ней разинул деревянную пасть и издал наколдованный раскатистый рык.

– Мне интересно, – не унимался Раско, – почему эфириты так сильно хотели уничтожения Вестников?

Ярусом ниже Хаеки бросала детям ракушечное печенье.

– Не знаю. Они их ненавидели. Завидовали им. Мотивы эфиритов вообще трудно понять.

– Я ожидал от тебя большей осведомленности. – Он перешел на «ты». – Ты не знаешь, откуда они взялись?

Карис помотала головой.

– Только то, что известно всем: первые святые Новой милости сами их отыскали, чтобы освободить Мерсию, и договоры с ними послужили эфиритам вратами в наш мир. Стали их… якорем.

– А потом, – сказал Раско, – Резня.

Кровавый разгром старого порядка и рождение нового. Военное превосходство Вареслии основывалось на благосклонной поддержке их могущественных Вестников, и все же ни один Бхатума не был готов к тому, что эфириты станут нападать на всех без разбора. Вестников Единой погубило самодовольство: слабых вырезали, как колосья серпом, а сильные объединились слишком поздно, чтобы спастись.

– А потом, – повторила Карис, – Резня.

Раско усмехнулся.

– Уж очень серьезно! Ты ведь тоже якорь эфиритов, насколько я понимаю. Скажи, тебя это пугает, кас Эска? То, каким образом ты привязана к своему хозяину?

– Да.

За спиной Карис удивленно вздохнул Ферайн. Глаза у Раско блеснули.

– Сколько у тебя осталось времени? – спросил он.

– Контракты в этом смысле не одинаковы.

– Не знаешь?

– Не люблю об этом думать.

Раско хрипло рассмеялся:

– Да уж представляю. Почему ты покинула Мирессу несколько дней назад? Ты уехала довольно внезапно.

– С родней прощалась.

– Да? Они обитают в здешних краях?

– Уже нет.

Раско выгнул бровь. В глазах у него зажегся жадный, какой-то голодный огонек.

– А синяк-то у тебя новый, – заметил он. – И рыжая подружка к тому же. Умеешь ты подбирать компанию, кас Эска: сначала торайгианка, теперь эта вот. Маришка Сталлар обещает притормозить торговлю с Мирессой, если я тебе не помогу, а до меня только что дошли слухи, что