Глашатай теней - Керстин Холл

– С телеги упала, – сказала она.

Винола сочувственно поморщилась.

– Если хотите, я знаю отличное средство от синяков. Как прошли проводы? Ничего не…

Она умолкла, увидев Хаеки. Лоб прочертила едва заметная морщинка, губы чуть приоткрылись – торайгианка на миг замерла в дверях, позабыв о расспросах. Затем снова взяла себя в руки, лицо ее прояснилось.

– Извините, я вас не заметила. Вы с Карис?

Прежде чем кивнуть, Хаеки окинула ученую внимательным взглядом:

– Хаеки Маас.

– Винола Диасен. Приятно познакомиться. Вы тоже из Боазы? Карис не говорила…

– Давайте сперва войдем, а после поговорим, – предложила Карис.

Винола, похоже, готовилась к ритуалу. На маленьком письменном столике был расстелен лист пергамента, аккуратно размеченный ровными линиями и тонкими металлическими булавками. На ковре рядом с открытой тетрадью небрежной стопкой лежали листы с записями. Хозяйка торопливо пересекла номер и убрала со второй кровати ворох одежды.

– Простите за беспорядок, – извинилась она. – Я тут позанималась немного.

– Не хотелось побыть на празднике?

Карис подошла к столу и осмотрела заготовку. На ее непрофессиональный взгляд, та представляла собой экспликацию очень сложного заклинания Бхатума. Что-то в этой схеме показалось ей смутно знакомым. Хаеки застыла у двери, скрестив руки на груди.

– Хотелось, – ответила Винола. – Но у меня все получилось, а потом я потеряла счет времени. Как родные?

Карис уклончиво пожала плечами. Она чувствовала спиной взгляд Хаеки.

– Да все так же. Но проводы прошли хорошо.

– Я рада. Надеюсь, ваш брат обрел покой.

«Если и обрел, то не моими стараниями». Карис уняла дрожь. Бессмысленно предаваться раскаянию… Опять же, пусть Нульер и злобная гадина, но все равно Вестница обязана направлять души своих приверженцев к Единой. Оборо был верен ей, и он должен был обрести спасение. Вместо ответа она указала на заготовку:

– Для чего это?

Взгляд Винолы переместился на Хаеки.

– Это… Что-то вроде попытки компенсации. Для вашего… э-э… самого близкого друга.

– Я знаю о Сыне Ночи, – коротко заметила Хаеки.

– Сын Ночи?

– Она имеет в виду Ферайна, – пояснила Карис. – Все в порядке, она в курсе. Именно поэтому она последовала за мной в Мирессу.

Теперь Винола разглядывала Хаеки с нескрываемым любопытством.

– Значит, вы тоже собираетесь поехать в Элудию?

Под этим пристальным взглядом щеки у рыжей покраснели, а движения сделались резкими, раздраженными. Когда Хаеки заговорила, ее голос звучал негромко:

– Ради безопасности Сына Ночи я пойду так далеко, как потребуется.

– Почему ты называешь его…

– Да, она тоже едет в Элудию, – вступила Карис, чтобы перевести разговор в более безопасное русло. – Эта «компенсация», над которой вы работаете, – она поможет Ферайну?

Очевидный уход от темы не ускользнул от внимания торайгианки, и, судя по выражению ее лица, она отложила вопросы на потом. Тем не менее она пересекла комнату и села за стол рядом с Карис.

– В ходе одной из наших бесед Ферайн упомянул о своем желании разговаривать с людьми напрямую, – начала Винола. – Поэтому я, опираясь на свою ограниченную интерпретацию Рассекателя, попробовала сконструировать модификацию, способную несколько расширить сферу действия проксимального наложения. По сути, снизить эффективность исходной формулы.

– Это возможно?

– Не исключено. На данном этапе Рассекатель слишком сложен, чтобы я рискнула вмешиваться в его основные функции: не в моих силах напрямую повлиять на его работу даже в мелочах. Но проведенные мной несколько дней назад испытания показали: все, что происходит сейчас с Ферайном, связано с вами. В том числе и ограничения его проекции. – Она усмехнулась. – А уж вас-то я изменить могу.

Карис заколебалась.

– Не переживайте, это не опасно, – добавила Винола и тут же поправилась: – Не так опасно.

– Нет, просто… Я не хочу модифицировать свое тело.

Взгляд Винолы смягчился. Она постучала указательным пальцем по оправе очков.

– Я понимаю ваше нежелание себя переделывать.

– Не в том дело, это… не важно. Обычные проблемы глашатаев.

– Моя модификация наложится на вашу уже существующую привязку. Отвяжете Рассекатель, и моя приставка снимется тоже. В любом случае она продержится не больше того, что уже на вас висит.

Все равно эту привязку уже невозможно снять. Запястье Карис зудело. Хватит с нее того, что она прицепила к себе Рассекатель. И еще из ее головы не шли слова Ферайна, сказанные тогда, на пляже, она слышала звук его голоса – надтреснутый и глухой. «Просто я почувствовал себя живым». Он так отчаянно нуждался в общении, что погнался за призраком ее брата.

– Ты не обязана, – прошелестела тень. – Как только мы пересечем границу, до Элудии останется всего несколько дней пути. Не думаю, что оно того стоит.

«Неправда». Карис понимала, что Ферайн очень хочет рискнуть с этой модификацией Винолы. Даже когда они доберутся до Элудии, где гарантия, что у его отца найдутся нужные им ответы или что он сумеет быстро им помочь. При этом никто из них понятия не имел, сколько времени займет этот процесс. Возможно, на обращение уйдут дни, или недели, или вообще ничего не выйдет… но это было для него важно сейчас.

– Вы уверены, что наложение встанет на существующую привязку? – медленно спросила она.

– Если это вообще сработает, – улыбнулась Винола.

– Карис, не стоит…

– Тихо, – шикнула она на Ферайна, затем, уже громче, обратилась к Виноле: – Сколько времени это займет?

– В теории несколько минут. Со всеми допусками я в целом разобралась, так что к завтрашнему дню буду готова испытать формулу.

Скоро. Но если встреча с человеком Раско предстоит только завтра утром, то момент, похоже, вполне удобный. Карис уже было открыла рот, чтобы согласиться на ритуал, но осеклась, услышав, как тихо закрылась дверь за спиной. Она обернулась. Хаеки не было.

– Ой. – Лицо у Винолы вытянулось. – Ваша подруга, она… Я что-то не то сделала, да?

Карис покачала головой.

– Погодите минутку, – сказала она. – Я с ней поговорю.

Хаеки ушла недалеко. Она стояла в тени навесов у входа в «Ораго» и наблюдала за акробатами. Вся ее прежняя энергия, весь ее задор и огонь исчезли. Она застыла – тихая, отстраненная, одинокая. Когда Карис прислонилась рядом к стене, рыжая чуть поморщилась.

– Я слишком долго ждала, – сказала она.

Карис ничего не ответила. Плечи у Хаеки поникли.

– Я не… никто, – выдохнула она. – Мне здесь не место.

Акробаты подбрасывали и раскручивали в воздухе цветные металлические диски, наполняя его ярко-синими и желтыми вспышками. Зрители хлопали. Сквозь дымку звезды над головой казались тусклыми, а луна еще не взошла.

– Вот вы сейчас разговаривали, а я… – У Хаеки перехватило дыхание, голос упал. – Мне нечего сказать. Что я скажу? Единая, я правда думала, что буду…

Она замолчала и, сжав губы, сердито дернула головой. Карис захотелось