Глашатай теней - Керстин Холл

обращая внимания на торайгианку, Карис пересекла двор и подняла с травы фляжку с кровью. Винола вздрогнула. Карис продолжала идти, не смея оглянуться, не желая видеть Хаеки. Солнечный свет пульсировал в такт дыханию. Прочь со двора, под открытое небо – впереди амбары и склады, воздух слишком теплый и неподвижный. Фляжка в руке у нее сделалась скользкой от пота.

«Слишком рано».

Надо найти тихое, безопасное место. Еще нужен подарок, нужно что-то красное. Нужно больше времени. Быстро шагая, натянутая как струна, она добралась до первого склада, и тут высокие стены поплыли у нее перед глазами. Ничего, нет ничего, что пригодилось бы сейчас. Слишком рано.

– Расскажи мне, что происходит, – попросил Ферайн.

Карис проковыляла еще несколько шагов, свернула за угол, и ее вырвало. Грудь ходила ходуном, и пришлось нагнуться, упершись в стену. Рассадила кулак о грубую кирпичную кладку. Снова вырвало.

– Слишком рано, – выдохнула она.

Тень вытянулась на стене перед ней.

– Что «слишком рано»?

Карис покачала головой.

– Скажи, – не отставал он, – это из-за Сабастера?

– Вызовы никогда не поступают так часто. – Ее голос превратился в хриплый, лихорадочный шепот. – Никогда. Еще слишком рано. Так это не работает.

– Дыши глубже, Карис.

Она сильнее прижалась к стене, обдирая кожу. Тело била крупная дрожь.

– Нет, послушай меня. – Ферайн говорил тихо и настойчиво, со сдержанной яростью. – Сделай вдох, выдохни, а затем послушай. Ты не знаешь, чего хочет Сабастер, но знаешь, как его успокоить. Верно?

Карис крепче стиснула фляжку Винолы.

– Верно? – требовательно переспросил он.

– Да, – выдавила она сквозь зубы.

– Ты знаешь, как ему угодить, знаешь, о чем он думает. Чего бы ему ни пришло сейчас в голову, это остается неизменным. Тебе страшно, но ты не беспомощна, ты не одинока, ты переживала и кое-что похуже. Я видел, на что ты способна. Ты умеешь ладить со своим хозяином.

Во рту стоял едкий привкус желчи. Получилось глубоко вдохнуть, и шум в голове сделался медленнее и звучал не так оглушительно.

– Да, – повторила она.

Воздух задрожал.

Карис подняла голову. Окна складов, расположенных дальше по улице, давно вышибло ветром. В щелях потрескавшихся крыш стаями гнездились жаворонки, но вокруг не было никого, ни шума, ни какого-нибудь движения. Утерев губы, она заставила себя выпрямиться.

– Что это? – спросил Ферайн.

Карис молчала. Пыльная мостовая в конце улицы замерцала, словно в горячем мареве. Затем начала прогибаться, булыжники с грохотом посыпались от краев к центру.

Сердце сжалось.

– Это не вызов, – произнесла она глухо. – Это Призыв. Он тащит меня к себе.

Реальность искажалась, земля плавно расступилась, точно мягкая плоть под острым клинком. У перекрестка вниз уходили ступени лестницы. Каждая ступень отливала насыщенным, глянцево-красным цветом, отполированным до полупрозрачной яркости. Солнце потускнело в безоблачном небе.

– Отказаться можно? – Вопрос Ферайна прозвучал так же бесцветно.

– Нет. – Она помотала головой.

По сторонам от нее стонали и скрипели стены амбаров. Они тянулись ввысь, к небу, одновременно прогибаясь внутрь, и краска плавилась на изъеденных кирпичах. Улица за спиной вздыбилась, смыкаясь со стенами.

– Что бы ни случилось, – Карис теперь казалось, что она далеко-далеко от себя самой и от всего мира, – что бы ни случилось, что бы ты ни увидел, что бы Сабастер ни делал, не шевелись. И молчи.

– Хорошо, – шепотом ответил Ферайн.

Она зажмурилась. Чернота под веками была головокружительной и нереальной. Снова открыла глаза, и тень легла ей за спину.

Карис двинулась вперед. Во тьму, вниз по ступеням.

Глава 23

Каждый шаг вниз по лестнице отдавался чуть слышным звоном, словно под ногами билось тонкое стекло. Она чувствовала, как смыкается за спиной пространство, но Карис не оборачивалась. Она шла и упрямо смотрела под ноги. Потолок и стены вокруг непроницаемо чернели. Откуда-то лился слабый свет.

Не стоит торопиться с выводами. Сердце билось где-то у горла. Не надо сразу предполагать худшее. Если Сабастер затеял расторгнуть контракт, то вряд ли оставил бы ей шанс покончить с собой. С другими вассалами подобное случалось, попытки были, и как бы хорошо эфирит о ней ни думал, едва ли он настолько наивен, чтобы полагать… Нет. Он не станет рисковать. У этого Призыва другая цель. Если быть начеку, то есть шанс уцелеть.

За все годы службы Карис Сабастер призывал ее лишь однажды, через несколько недель после ее двадцатого дня рождения. Редкая честь, знак его особого расположения. Незадолго до этого она, применив знания, добытые бессонными ночами в библиотеке Института, начала заваливать хозяина подарками, для вящего эффекта старательно раболепствуя. То был период догадок и рискованных экспериментов, тщательного изучения скупых отчетов прежних глашатаев смерти в поисках хоть каких-то подсказок. Когда случился первый Призыв, ей показалось, что он задумывался как награда: Сабастер устроил ей странную экскурсию по своим владениям, и у Карис сложилось впечатление, будто он искал ее одобрения.

Дзынь-дзынь-дзынь – стучали ее каблуки по ступеням. Краем глаза она улавливала выплывающие из темноты фигуры. Карис упорно смотрела мимо них, не желая замечать уродливые конечности, а тех становилось все больше. К ней словно тянулось множество рук, слишком больших, чтобы быть человеческими, с искривленными суставами, их скрюченные в разные стороны пальцы царапали воздух. В скованных, хватательных движениях чувствовался голод, но ближе они не подбирались.

Лестница кончилась. Почву под ногами покрывали плотные волокна, похожие на траву, но более скользкие, и они шевелились, как живые. Тонкие нити ощупывали ступни Карис, сотни гибких, ползучих ресничек подрагивали, пробуя незваного гостя на вкус. Чуть дальше из земли поднимались невероятно высокие трубы. Расставленные через равные промежутки, они испускали кольца кристально-белого света, исчезавшие в огромном пространстве над головой. Было тепло и тихо, влажный воздух казался тяжелым от маслянисто-сладкого запаха Сабастера.

Земля под ногами дрожала, колыхание ресничек ощущалось бесконечно чужим. Шаг за шагом Карис продолжала идти, следуя за хрустальными огнями. Размеры подземелья не поддавались оценке – вроде бы бесконечное, оно казалось необъяснимо тесным. И снова фигуры за пределами круга света. На первый взгляд одинаковые: нагие, безволосые, с молочно-белой кожей, они застыли спинами к ней, вглядываясь в темноту. Волокна обвивали их ноги, прорастая сквозь кожу икр и снова выходя на поверхность, подобно грубым стежкам на портновском манекене. Удерживали их на месте.

«Я видел, на что ты способна, – снова и снова звучали у нее в голове слова Ферайна. – Ты не беспомощна, ты не одинока, ты переживала и кое-что похуже». Не одинока. Не одинока потому, что утянула его за собой ко дну. Присутствие тени за спиной ощущалось даже сейчас. От этого делалось дурно. И это же придавало сил.