Глашатай теней - Керстин Холл

табакерку. Гладкий, серый, без украшений, со сложным металлическим замком сбоку. По весу она тоже оказалась неожиданно легкой, словно пустой. Карис повертела ее в руках – ни бряканья, ни движения внутри услышать не удалось.

– Спасибо, – поблагодарила она, засовывая посылку в боковой карман сумки. – Сколько времени займет переход?

– Зависит от обстоятельств.

– Например?

– Как быстро вы ходите. Как точно следуете моим приказам.

Хаеки фыркнула.

– Где именно мы будем переходить границу? – мягко поинтересовалась Винола. – Не через заставу, как я понимаю?

Глаза Павиана за темными стеклами очков сузились. Он смотрел на ученую с нескрываемым подозрением и неприязнью. Она снова была под маскировкой, надежно скрыв торайгианские черты, но что-то в ней, похоже, все равно его не устраивало.

– Что значит «где»? Мост днем и ночью охраняется, а вы же ведь хотите по-тихому – для этого я вам и нужен.

– Стало быть, через Дырявый Зоб?

– Если вы не собираетесь перелететь границу на облаке, тогда да. Через Зоб, это милях в трех от поста к югу. Устраивает?

– Вполне, – ответила Карис. – Ходим мы быстро.

– А по новенькому рюкзаку у твоей подруги и чистым башмакам об этом не скажешь, хотя мне-то что. – Он раздраженно почесал лысеющую голову. – Ну, в общем, что нужно, я все сказал. Не будете меня слушаться, я вас брошу. А там, внизу, ни одна из вас и часа не продержится в одиночку. Чужих Зоб не любит.

– Делайте свое дело, а мы будем идти за вами, – сказала Карис.

Павиан что-то мрачно пробурчал, затем дернул головой в сторону дороги из города.

– Упряжка с волами в полумиле отсюда. На месте будем еще до рассвета и захватим большую часть светового дня.

Повозка ждала там, где было обещано, черные волы стояли привязанные к крепким воротам крестьянского подворья. Прежде чем взяться за поводья, Павиан тщательно осмотрел упряжь. Он все время бубнил что-то себе под нос, слишком тихо, было не разобрать что, и краем глаза наблюдал за Винолой.

Дорога за воротами оказалась сильно разбита, телега подпрыгивала и скрипела, двигаясь по окаменевшим колдобинам. Бледная в свете звезд полоса земли напоминала сброшенную кожу рептилии, и чем дальше от Мирессы, тем полнее хриплое дыхание волов сливалось со стрекотом цикад и щебетанием ночных птиц. В остальном же было тепло и относительно тихо. Луна медленно текла к горизонту. У ворот еще одного безымянного двора Павиан остановил повозку и велел вылезать. Они оставили мычащих животных и двинулись за проводником.

Непохоже было, чтобы здесь кто-то жил. Плоское каменистое плато из песчаника беспорядочно заросло бородачом и диким кустарником, кое-где торчали старые колченогие деревья. Миновали крестьянский дом – ни света в окне, ни дыма из трубы. Вдалеке тявкал шакал.

– Берегитесь змей, – сказал Павиан. Он легко двигался в темноте, размахивая длинными руками. – Гадюки не предупреждают, перед тем как укусить.

Карис пристроилась за его спиной. То и дело под ногами попадался старый овечий помет, разбросанные по сухой земле катышки. Самих животных нигде не было видно.

– И часто вы так ходите? – спросила Винола.

– Где-то пару раз в месяц.

– О, довольно часто. Много желающих?

– А тебе зачем?

– Просто любопытно.

– Любопытству в моем деле не место. Скажи спасибо, что я тебя вообще с собой взял.

Винола пожала плечами и оставила разговор. Хаеки остановилась и, прищурившись, вгляделась в кусты.

– Что это? – спросила она, показывая пальцем.

Впереди рядом с тропинкой виднелось что-то крупное, не похожее на жесткий, колючий подлесок. Мягкое. В полумраке Карис не сразу сообразила, что это овца. Часть овцы. Грязная шерсть почернела от крови, задних ног и части головы не было. Поблескивала запекшаяся кровь.

– Бедная, – сказала Винола. – Кто это ее так? Леопард? Или дикие собаки…

– Нет, эти зазря не убивают. – Павиан не сбавлял шага. – Это спорт.

– Простите?

– Забава. Игра. Игрушка. Должно быть, она отбилась от стада. – Неожиданно он усмехнулся. – Не переживай, я познакомлю тебя со старыми ловчунами. Пока я рядом, бояться нечего.

Опасения Карис только усилились. Хаеки что-то пробормотала.

– Это утешает, – улыбнулась Виола.

Ущелье возникло словно по волшебству – земля уступила место воздуху, пугающе и внезапно. Только что под ногами было плато, а в следующее мгновение перед ними разверзлась огромная, зияющая пропасть. От увиденного Карис приросла к месту. Противоположная стена угадывалась в нескольких милях впереди: темнота, едва уловимый намек на свет над темным провалом, отвесная скала, испещренная углублениями и трещинами. Дно теснины терялось из виду, последние пряди лунного света были не в силах проникнуть в ее туманные глубины. Разглядеть получалось только верхушки стен притаившегося внизу лабиринта, голубые отблески, словно льдинки на воде.

«А ведь она была здесь всегда». Все годы, проведенные Карис в Мирессе, эта громадная пропасть существовала совсем неподалеку, и все же беглянка никогда ее не видела и сейчас, стоя на краю, чувствовала себя бесконечно маленькой. Небо на востоке едва заметно полиловело, близился рассвет. Снизу тянуло холодом, пахло застарелой пылью и камнем.

Павиан отошел на несколько шагов вправо, нагнулся и поднял что-то с земли: свернутую веревку. Один конец был крепко привязан к вбитому в скалу металлическому столбу.

– Подъемник внизу, – сказал он. – За мной.

В полутьме веревка создавала видимость безопасности. Карис следом за Винолой и Павианом полезла вниз по крутой тропе, Хаеки шла последней. Стронутые их шагами камни скатывались с обрыва, грохот эхом разносился по каньону, и из трещин в его стенах вылетали устроившиеся в них на ночлег птицы. За скальным выступом притаился неширокий деревянный помост, где на привинченной к камню шаткой лебедке висела металлическая клетка. Внутри подъемника торчал почерневший от смазки и ржавчины примитивный коленчатый рычаг.

– Ну хоть помирать будем быстро, – сказала Хаеки.

Спуск проходил трудно. Лязгали цепи, рывками проходя через механизм, и клетка медленно, мучительно ползла вниз. Павиан крутил рукоятку. Небо над головой бледнело в лучах восхода. Свет его тронул золотом стены из песчаника, камень под солнцем заиграл всеми оттенками: охряные полосы чередовались с красновато-коричневыми, трещины, где скапливалась влага, питавшая цепкий неприхотливый мох, налились темно-зеленым. Стайки птиц с похожими на веера крыльями парили в теплом потоке воздуха, словно белые паруса в рассеивающемся тумане. Карис это напомнило невесомый полет скатов-мант.

– Успеть нужно до заката. – Несмотря на утреннюю прохладу, на лбу у Павиана поблескивали капельки пота. – Никаких остановок. Вы же не хотите застрять тут после наступления темноты.

– Почему? – спросила Винола.

Он сделал вид, что она ничего не говорила.

На дне ущелья было холоднее, чем на плато. Двадцатифутовые стены отбрасывали на землю вытянутые, зыбкие тени. Созданные каким-то давно ушедшим в небытие Вестником, они были