Глашатай теней - Керстин Холл

– Вонючки, да? – засюсюкал он. – Снова эти мерзкие патрули наложили на вас свои ужасные чары?

В двадцати футах перед ним из скрытой расщелины в изгибе стены боком выбралась огромная фигура. Бабуин был намного крупнее всех, которых Карис довелось видеть, и совсем не походил на пугливых серо-пегих созданий, обитающих на побережье в окрестностях Сайкамита. Тело этого массивного животного с лошадиной мордой было покрыто коричневатой шерстью. Под выступающими надбровными дугами поблескивали красные, близко посаженные глаза. Могучие плечи выглядели непропорциональными, слишком большими для жилистых предплечий и тощих лап, схожих с человеческими руками и одновременно нечеловеческих – чуть иное расположение суставов, полностью черная поверхность ногтей. «Как у Сабастера», – подумала Карис и инстинктивно отпрянула. Бабуин двигался так, словно не мог определиться, на двух лапах ему ходить или на четырех. Поднявшись на дыбы, он оказался ростом почти с Винолу.

Зверь приблизился к Павиану, издавая низкий горловой звук. В ответ проводник тоже ссутулился и что-то проворчал. Бабуин наморщил нос и оскалился, показав длинные желтые клыки.

– Что такое? – спросил Ферайн.

– Ну все, все, умный мой мальчик, – вкрадчиво заворковал провожатый. – Здесь только я и мои друзья. Подружки старого Павиана.

Хаеки скривила губы. Павиан вразвалку приблизился к бабуину – теперь Карис видела, что передвигается он по-обезьяньи, той же раскачивающейся походкой, – и протянул руку. Вместо того чтобы вцепиться в нее клыками, вожак позволил человеку погладить себя по голове и, прикрыв глаза, засопел. Павиан зацокал языком и принялся перебирать шерсть животного.

– Они никого не пускают, только меня, – пояснил он нормальным голосом. – Не будь меня, они бы вас на куски порвали.

– Как вам удалось завоевать их доверие? – поинтересовалась Винола.

– Ну как? Я всегда им нравился.

Все больше бабуинов спускалось со стен. Карис припомнила жуткое зрелище с мертвой овцой на плато. Павиан назвал ее «игрушкой». Сейчас обезьяны не выглядели агрессивными, только немного нервными. Они огибали ручей, негромко ухая, скалясь и щелкая зубами.

– Почему они волнуются? – спросила Винола, поворачиваясь на месте, чтобы рассмотреть стаю.

– Не пойму. Чем-то они сильно напуганы. – Павиан выудил из шерсти вожака насекомое и бросил в ручей. – Иногда на них охотятся вонючки с пограничного поста. Они называют это «контролем численности». Уж я бы их численность точно проконтролировал.

Один из павианов завизжал, и остальные вздрогнули. Самец, которого Павиан вычесывал, резко отпрянул в сторону и крадучись побежал по песку назад. Животные озирались, но было неясно, что их встревожило. Проводник скрежетнул зубами.

– В чем дело? – спросил он. – Что случилось, мои хорошие?

– Карис, сверху!

Через секунду после крика Ферайна бабуины тусклыми молниями бросились врассыпную. Карис вскинула голову. Ослепленная солнечным светом, она сначала решила, что на них пикируют огромные птицы. Затем фигуры превратились в трех мужчин в развевающихся серых плащах.

«О черт!» – подумала она, когда с неба упали святые Новой милости.

Она успела выкрикнуть предупреждение, и в этот момент первый из мужчин достиг земли. Стройный, сероглазый и темнокожий, он плавно ступил на песок рядом с Павианом. В левой руке он держал странного вида плеть. Ее кожаные хвосты не были подвержены гравитации, словно невесомые перышки. Легким движением руки святой послал оружие вперед, хвосты взлетели и, как магнитом притянутые, обвились вокруг шеи проводника.

Павиан сдавленно всхлипнул. В мгновение ока кожа его утратила цвет, плоть увяла и съежилась. Святой отвел оружие, и любимец обезьян осел наземь.

Винола закричала.

«Павиан! – Карис оторопела. – Что… как они здесь оказались? Как они меня нашли? Я думала…»

Хаеки вытащила что-то из кармана и бросила – горсть белого порошка. Он упал в ручей в некотором отдалении от святых, не причинив им никакого вреда. Двое других святош уже достигли дна ущелья, и теперь все трое наступали с неумолимой целеустремленностью.

Винолу святые зажали в клещи. Испуганная ученая подняла руки и пыталась что-то сказать пляшущими губами, но мужчины без колебаний двинулись к ней. В руках у них были плетки.

– Карис, не надо! – Ферайн попытался ее остановить, но она подобрала с земли камень, швырнула и попала первому святоше в затылок. Тот зашатался на месте.

– Стоять! – прокричала Карис. – Винола!

Второй святоша занес оружие, чтобы ударить торайгианку.

Неожиданно между ними оказалась Хаеки, глаза у нее остекленели. Она грубо оттолкнула Винолу в сторону, развернулась, поднырнув под жадные языки хлыста. Руки и ноги у нее зажили собственной жизнью, тело перемещалось невероятно быстро. Рыжая текла как вода – бездумно-экономным движением она перенесла свой вес вперед, сократила расстояние между собой и святым и рубанула его ребром ладони по вытянутому запястью.

Хрустнула кость. Мужчина застонал и выронил плеть. Быстро и уверенно, как дважды два, вторым кулаком Хаеки ударила его в грудь, вдавливая ребра внутрь.

– Карис, шевелись! – крикнул Ферайн.

Та была слишком увлечена схваткой Хаеки и едва не прозевала приближающегося к ней третьего из святош. Карис попятилась. У мужчины было жесткое, заостренное лицо – привлекательные угловатые черты, высокие скулы, но выглядело все это не по-человечески холодно. В карих глазах не теплилось и следа милосердия, только напряженная сосредоточенность. Он отвел оружие, и концы хлыста лениво взметнулись вверх. Слишком близко, все еще слишком близко. За спиной высилась стена лабиринта – некуда бежать и нечем обороняться. Плеть медленно разворачивалась ей в лицо…

Что-то тяжелое врезалось ей в грудь, отбросив прочь от святого. Карис споткнулась и ударилась спиной о стену. Мгновение спустя навалилась слабость. Перед ней встала тень – бесформенная черная колонна между ней и святым.

– О! – выдохнул Ферайн.

Карис прижала ладонь к груди. Сердце колотилось как бешеное, дыхание вырывалось рваными всхлипами. Глаза святого, отделенного от нее Ферайном, округлились. Стиснув рукоять плети, он уставился на тень, парившую в воздухе перед ним.

«Он меня оттолкнул! – ошарашенно подумала Карис. – Ферайн оттолкнул меня».

Тень задрожала, пошла рябью, словно мираж, затем Ферайн изменил форму, обретя собственный силуэт. Легкий и текучий, он скользнул прочь от нее, изогнулся, дотягиваясь до тени святого на песке, дабы тот мог его услышать, и произнес:

– Это была ошибка.

Мужчина выругался и ударил плетью по сгустку темноты, но оружие прошло насквозь, ничего не задев. В ответ Ферайн негромко и, как показалось Карис, как-то недобро хохотнул и двинул святому в челюсть. Красивое лицо врага резко запрокинулось, глаза закатились, и он упал.

Мгновение спустя мир ухнул во тьму. Карис словно разом лишилась костей и обмякла. Казалось, из нее тянут нечто жизненно важное: кровь стыла в жилах, в ушах стоял рев. Она попыталась заговорить, хотела предупредить Ферайна, но с губ сорвался лишь слабый вздох.

Где-то в стороне кричала от