Глашатай теней - Керстин Холл

– Карис… – прошептал он.

– Заткнись. – Ноги совсем отяжелели. – Знаю. Я стараюсь…

– Попроси других подождать.

Она сжала губы.

– Карис, перестань быть такой…

– Смотрите, – воскликнула впереди Винола.

Она показала на устье коридора, где песчаниковые стены сменялись полукругом открытого пространства. Дальше высились скалы. В наступающей темноте Карис разглядела клетку и толстые цепи подъемника. Она обмякла, колени подогнулись, и ей не сразу удалось выпрямиться. Винолины палочки медленно опускались на землю.

Ущелье наполнилось громким лаем.

– Давай, – скомандовал Ферайн, – не останавливайся.

Мышцы дрожали от усталости. Карис рванулась вперед. Хаеки широким шагом пересекла прогалину и распахнула дверь клетки. В сгущающихся сумерках скрежет ржавых петель показался болезненно громким. Винола от этого звука вздрогнула. Кожа у торайгианки отливала алебастровой бледностью, полоску марли над бровью пропитала кровь.

– Поторопитесь, – велела Хаеки.

Карис с трудом одолела последние футы и, пошатываясь, шагнула на подъемник следом за Винолой. Та глянула на нее беспокойно.

– С ней все в порядке, – сказал Ферайн, пересекая Винолину тень. – Потом объясню.

Карис, скривившись, приникла к прутьям. Ему легко говорить. Нечеловеческое, запредельное напряжение. Но она кивнула, закрыв глаза: «Хорошо, я в порядке». Карис вздрогнула. Лба коснулись теплые пальцы. Это Винола поправляла ее волосы, влажные от пота.

– Ты бы хоть сказала, – тихо упрекнула ученая.

Карис отпрянула от прутьев клетки: рядом зарычал бабуин. Хаеки захлопнула дверцу, петли болезненно заскрежетали. Ферайн подтянулся к ней по полу.

– Ты умеешь управлять этой штукой? – спросил он.

– За кого ты меня принимаешь, вонючка? – Хаеки подошла к рукоятке, ухватилась за нее и резко подала вниз. Клетка с натужным скрипом оторвалась от земли. – Конечно умею.

Клеть поднималась медленно, покачиваясь, и чем выше, тем гуще становились вечерние тени. Появились звезды, словно кто-то разбросал по небу крошечные осколки битого стекла. Карис вцепилась в прутья. Внизу, в ущелье, что-то происходило: размытые фигуры вприпрыжку мчались по каменным проходам, мелькали выплески вытянутых, недовольных морд. Бабуины принялись визжать, лаять, но Хаеки не останавливалась. Ее худые, жилистые руки работали ритмично. Взгляд ее был сосредоточен: ни усталости, ни волнения на лице. Холодный ветер проносился по скалам и отзывался дребезжащим звоном в цепях подъемника.

Когда они наконец добрались до платформы вверху, уже совсем стемнело. Винола распахнула дверь клети, и все вышли на тесную площадку. От платформы к краю ущелья сквозь утесы вела тропинка.

«Вареслия», – подумала Карис. Она впервые рассталась с мерсийской землей. Вкус пыли не изменился.

В конце тропы их ждал бледный седовласый человек. Он сидел у фонаря, один посреди степи. В нескольких футах позади парила в воздухе большая виляйка. Увидев путниц, он улыбнулся, а когда заговорил, в его голосе послышался сильный вареслийский акцент.

– Одна из вас, полагаю, посланница Раско? – спросил он. – Добро пожаловать. Я вас ждал.

Глава 27

Связной Раско представился Вухасом Готой. Карис не смогла с ходу составить о нем верное мнение. Одетый в дорожный кафтан зеленого бархата с серебряными застежками, он фонтанировал жизнерадостностью, слишком бурной для искреннего выражения чувств. Говорил он протяжно, с налетом театральности, что требовало от окружающих ловить каждое его слово. Живая мимика – бурная жестикуляция, шевеление пальцами, игра бровями – создавала впечатление человека, прочно убежденного в собственной неотразимости.

– Очень приятно познакомиться, – произнес он, растягивая гласные. – Вы так долго добирались, что я уже начал беспокоиться.

Ни о Павиане, ни о пятнах крови на одежде Карис он не спросил. Судя по гладкой коже, ему едва перевалило за сорок, но вел он себя так, словно был много старше. «Все дело в его манерах», – решила Карис. Очень уж они были наигранными. Стоило забраться в виляйку, как ее тут же оглушил аромат духов. Карис сморщила нос. «Вот уж точно вонючка».

В повозке было удобно, просторно, но темновато. Вухас изложил план: на ночь они остановятся у него, а утром отправятся в Тушайт. Оттуда до Элудии еще целый день на поезде. Карис с трудом удавалось сосредоточиться на смысле его речей. Винола пригрелась рядом с ней на сиденье, а работавший на чарах Бхатума двигатель виляйки гудел, успокаивая, словно рядом мурлыкал кот. Верх салона усеивали маленькие оранжевые эфирные лампочки. Снаружи простирался темный, не привлекающий взгляд пейзаж, луна еще не взошла. Нельзя столько не спать, надо…

Машина плавно остановилась. Карис открыла глаза.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель, – радостно объявил Вухас.

Усадьба располагалась в окруженной виноградниками чаше неширокой долины. Из окон тек свет. Здание выглядело неуместно большим, два этажа вверх, неприлично роскошно в стороны, плюс пристройки нижнего уровня, соединяющиеся с основным строением подобно частям головоломки. Глазурованная керамическая плитка, украшающая оконные проемы, тянулась аккуратными полосами под свесами крыши, оттеняя фасад богатого терракотового оттенка.

У входа, сложив руки на талии, ждала молодая женщина. Она слегка поклонилась, когда они вышли из виляйки.

– Мы заночуем здесь? – поинтересовалась Хаеки, глядя на ряд светившихся окон.

– Совершенно верно. – Вухас одернул кафтан и плавным жестом отпустил транспорт. Машина покатила по дороге обратно.

– Мой дом – ваш дом. Все уже приготовлено, не переживайте. Так, Винола, а это что такое?.. Да, пожалуйста, идемте со мной – займемся ссадиной у вас на лице. Ивилин, проводишь гостей в их комнаты на ночь?

Женщина, молча, без улыбки, кивнула.

Изнутри дом выглядел безупречно. С высоких потолков коридоров свисали стеклянные люстры, звук шагов отдавался гулко от гранитных полированных плит. Стены украшали картины, в основном портреты вареслийских Бхатума в их обычном отображении. Карис узнала в огромной двуглавой обезьяне Элиска, а в женщине с металлической чешуей на глазах – Тиррио. Было тихо. Ивилин остановилась у полированной деревянной двери на втором этаже. Она приложила палец к замку, отпирая его, затем опять поклонилась и жестом пригласила гостей войти.

– Спасибо, – поблагодарила Хаеки.

Ивилин снова кивнула, но губы ее по-прежнему оставались сурово сжаты. Глаз она так и не подняла.

– Что это с ней? – прошептал Ферайн.

«Мы же мерсийцы. Обычное гостеприимство вареслийцев по отношению к нам». Карис, чуть заметно пожав плечами, вошла. Служанка Вухаса явно была не рада их появлению. И все же вопрос Ферайна заставил Карис задуматься, хотя сил разбираться в причинах уже не осталось.

Гостевые покои состояли из двух смежных спален, гостиной и небольшой ванной. Тепло, тихо и чисто, хорошее освещение, как и в целом в особняке. Пыльные следы обуви мгновенно исчезали с ковров, поглощаемые тонкими чарами. Четыре коричневых кожаных дивана окружали журнальный столик из тика, изысканный торайгианский гобелен украшал стену, а на каминной полке стояла ваза со свежими цветами.

Дверь за