Глашатай теней - Керстин Холл

боли Винола. Злобно материлась Хаеки. Зрение к Карис вернулось, но оставалось мутным. Она только и разглядела, как ученая рухнула на песок. Бледное лицо залито кровью, в руках разбитые очки, маскировка рассеялась. Хаеки заслоняла ее от первого святого – того, что убил Павиана, – блестевшего на солнце наполовину выбритым черепом. Его спутник неподвижно лежал ничком на дне каньона.

Земля задрожала.

Карис оттолкнулась от стены. «Хаеки». Камешки на берегу ручья снова застучали друг о друга. Подруга тяжело дышала, не сводя взгляда со святого. Тот теперь осторожничал и не подходил близко, но по-прежнему не выпускал плеть. Один удар в цель, одна ошибка… Карис нагнулась и нашарила новый камень.

Вода в ручье с тихим ворчанием собралась воедино. Презрев законы природы, изменив течение, она превратилась в бурлящий водоворот, а затем, клокоча, поднялась столбом. В его мутной сердцевине кружилось, отбрасывая блики на стены ущелья, голубое пламя. Святой в испуге обернулся.

– Нульер, – выдохнула Карис.

Из смерча вылетел узкий водяной серп и рассек святому горло. Брызнула кровь. Мужчина поднес руку к ране, быстро-быстро моргая. Вода хлестнула еще раз. Снова кровь. Беззвучно шевеля губами, он выронил плеть.

– Прекрати, – машинально повторяла Карис. – Прекрати.

Нульер полоснула врага еще раз, прочертив красную линию от плеча до бедра святоши. Он упал, и вода обрушилась ему на спину, разрывая зачарованный плащ, будто отсыревшую бумагу. Каждый удар поток сопровождал шипением: «Отступник! Отступник! Отступник! Отступник!»

Хаеки, стоявшую позади святого, словно красной краской облили. Она вздрагивала при каждом ударе, но не более. Глазами, горящими синевой святого пламени, она наблюдала, как ее госпожа сдирает плоть со спины жертвы.

– Стой! – воскликнула Карис. – Он мертв, остановись!

Святой, которого поверг на землю Ферайн, пытался встать. Тот, кого уронила Хаеки, продолжал лежать без сознания. Не отрываясь от своей кровавой работы, Нульер пронзила обоих водяными копьями. Карис почувствовала, как засияла их смерть на фоне Завесы.

«Отступник! Отступник! Отступник!»

– Хватит! – рявкнул Ферайн.

Нульер остановилась. В наступившей тишине звук падающих капель казался неестественно громким. Спустя мгновение огромная масса воды и грязи вновь вернулась в русло реки.

– Как пожелаешь, – елейно произнесла Бхатума.

Карис била дрожь. Они с Хаеки встретились глазами. Голос Нульер эхом гулял между ними, шепча что-то над изуродованным трупом возле их ног. «Отступник. Отступник. Отступник». Вздохнул, возвращаясь в прежнее русло, ручей. Растворялась в воде кровь. Плакала за спиной у Хаеки Винола.

– Ты больная, Нульер. – Голос у Карис сорвался. – Ты испорчена дальше некуда.

Безмятежная вода не ответила.

Глава 26

Павиан ничем им помочь не мог.

Его призрак Карис допросила первым. Ее трясло, мутило, и никак не получалось приступить к делу. Тело не успело остыть, казалось бы, чего проще? Но она едва сумела заставить себя открыть Завесу. Стоило раздвинуть ткань мироздания, как ее накрыло тошнотворной волной первобытного страха, она ощутила вкус кричащих цветов, запах кислотного хаоса по ту сторону – как будто она снова в Боазе. Карис не прикасалась к Завесе с тех пор, как упала в Покаянный пруд, и теперь, когда положила руку на плечо мертвого тела и вдохнула медный запах крови, у Карис было такое чувство, будто ее парализовало.

Кожа Павиана сделалась пепельно-бледной. Темные очки перекосились, устремленные в голубое небо глаза за ними остекленели. От него пахло потом.

«Прости», – подумала Карис и собралась с духом. После смерти он будто осоловел, отвечал на ее вопросы с тупым безразличием и ни разу не выказал ни капли волнения. Его злобная агрессия испарилась, теперь Павиан был всего лишь призраком, плоским и бледным. Обычно в памяти умерших сохранялся какой-то след личности – но в случае с Павианом осталась одна пустота.

Видел ли он святых Новой милости в Дырявом Зобу когда-нибудь прежде?

– Нет.

Не показалось ли ему что-то в нынешнем переходе особенно необычным?

– Нет, только выбор времени.

Не было ли странностей в поведении Раско, такого, что показалось бы ему подозрительным?

– Нет.

Говорил ли он с кем-нибудь о задании перед тем, как покинуть Мирессу?

– Нет, никогда. Я редко с кем-либо говорю, разве что по работе.

Винола сидела у реки, отвернувшись от этой тяжелой сцены. Хаеки тем временем тщательно отмывала ей кровь с лица. Ссадина на брови оказалась неглубокой, бич святого только задел оправу очков. Заложенные в него чары рассекли маскировку, и та взорвалась прямо в лицо хозяйке. На полдюйма ниже, и она бы осталась без глаза. Легким, умелым движением пальцев Хаеки приложила к порезу кусочек марли. Потом что-то сказала Виноле, тихо и серьезно. Ученая не ответила.

– Можешь сказать мне, как выбраться из ущелья? – спросила Карис Павиана.

Повисла пауза. На лице призрака отразилось легкое смятение.

– Я выбираю дорогу на глазок, – медленно проговорил он.

У Карис засосало под ложечкой.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она. – Должны же быть ориентиры. Как ты узнаёшь правильный путь?

– По ощущениям.

– Нет, расскажи мне о приметах. Куда нам идти отсюда?

– Я не знаю, где я.

Хаеки посмотрела на Карис. Ее лицо было почти таким же бесстрастным, как у Павиана.

– Что он говорит?

Карис отмахнулась, прося помолчать. Она сохранила нейтральный тон.

– Мне нужно, чтобы ты описал свой обычный маршрут через Зоб, – сказала она.

Как бы она ни перестраивала вопрос и ни уговаривала Павиана ответить, призрак так и не смог ничего сказать. Лицо его оставалось безмятежным, без тени любопытства, его апатия сводила с ума. Карис понимала, что он не виноват, но с каждым его унылым ответом ее раздражение росло. Солнце ползло по небу, а она так ничего и не добилась.

Через полчаса она оборвала разговор. Призрак исчез. Хаеки и Винола смотрели на нее, по их лицам было понятно: они знали о результате.

– Я попробую еще раз. – Она посмотрела вниз на ручей. На тени от стен ущелья. – Дайте мне еще время. Я получу ответ.

– Продолжишь? А для тебя это не опасно? – спрашивая, Хаеки ничем не выдала своих чувств.

Внутри у Карис вспыхнул иррациональный гнев. Она его подавила.

– Не опасно, – ответила она. – А как еще? Или у тебя есть более надежный источник, который нам подскажет дорогу?

Винола промолчала. Она отошла к стене и согнулась пополам, словно ее вот-вот вырвет. Тела святых так и лежали там, где их умертвила Нульер. В полуденном зное на запах крови слетелись мухи и жужжали над ранами. Стервятников пока не было, но они не замедлят явиться. Песок вокруг трупов почернел. Карис опустилась на колени рядом с тем, который ей показался красивым.

– А ты крепче, чем я, – удивился Ферайн.