Глашатай теней - Керстин Холл

хаотично пронизаны туннелями и расселинами, будто множество гигантских червей проели в них свои извилистые ходы. Там, где когда-то бежали речные притоки, стояли искривленные и побелевшие от времени высохшие деревья. Совсем рядом – за первой стеной лабиринта – слышался шум воды, хотя под ногами сухо хрустел песок цвета старого сена.

– Не останавливаемся, – повторил Павиан и размашистым шагом поковылял вперед, словно больше всего на свете хотел оставить спутников позади.

В его походке чувствовалось нечто звериное – двигался он уродливо, но уверенно. «По крайней мере, он вроде бы знает, куда идет». Чтобы не отстать, Карис прибавила шаг и нырнула следом за проводником под низкий выступ нависшей скалы.

Довольно скоро им повстречался ручей, вода в котором текла извилистой коричневой струйкой. Маршрут Павиана был каким-то очень уж прихотливым, он вел их узкими проходами, затем сворачивал в ту сторону, откуда они пришли, заставляя протискиваться через щели между горными стенами. После рывка вначале он перешел на более умеренный шаг. Словно бы это само ущелье подействовало на него настолько умиротворяюще. Винола, шедшая за ним первой, время от времени приставала к нему с вопросами, но он их в основном игнорировал.

– Карис, мы можем поговорить?

Тень молчала так долго, что при звуке голоса Ферайна Карис вздрогнула. Ровный, непроницаемый тон. Снова осторожничает. Она слегка приотстала, пропуская Хаеки вперед.

– С каких это пор ты просишь у меня разрешение? – съязвила она.

По правде говоря, его непривычная молчаливость уже начала действовать ей на нервы. В нее закрадывалось подозрение, что он ее осуждает, как будто коромысло весов между ними дало сильный крен в ее сторону. Она рассказала о себе все, и теперь он держит себя на безопасном от нее расстоянии, обходя на цыпочках, словно нечто ужасное, хрупкое, искалеченное.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Прекрасно.

Пауза.

– Уверена?

– Мне не нужна твоя жалость, Ферайн, – выдохнула Карис сквозь зубы. – Прекрати, ты меня бесишь.

– Я тебя и не жалею. И кстати, это твое «бесишь» обидно.

– Да ну? Ты узнал, что мне довелось пожить под мостом, и теперь ты говоришь этим дурацким голосом?

– Что значит «дурацким голосом»?! – обиженно спросил он.

– Податливым таким, шепчущим.

– Во-первых…

– Говори как нормальный человек.

– Во-первых, никакой у меня не дурацкий голос. – Ферайн помолчал, собираясь с мыслями. – А во-вторых, я просто переживаю за тебя. Это не то же самое, что жалеть.

Карис не ответила. В ущелье потеплело. Павиан вел их через лабиринт на юг, над их головами проносились вилохвостые мухоловки, хватая на лету насекомых. Отвлекшись, Ферайн вышел за границы ее силуэта, и тень перестала соответствовать фигуре хозяйки.

– Мне не важно, что ты раньше жила под мостом, – сказал он. – Это не имеет значения. Или имеет, но не так, как ты думаешь. Я знаю, как ты туда попала, и мне ненавистна сама мысль о том, что… Я пытаюсь сказать, что ты для меня все та же. Так понятнее?

Она пожала плечами.

– Не пожимай на меня плечами.

– Ты правда меня не жалеешь?

– Правда.

– Хм. – Она пересекла ручей, ступая с камня на камень. Было слышно, как впереди Винола расспрашивает Павиана о сезонных переменах в ущелье, о характере затопления. Хаеки по ходу разглядывала стены вокруг.

– Я на твоей стороне, Карис, – сказал Ферайн. – И ты это знаешь.

– Да уж, было б куда уйти, да некуда.

– Очень смешно. – Тень скользила по песку. – Но все равно я понимаю. Понимаю, ты не хочешь говорить о вчерашнем, и это нормально.

– А ты? – У Карис стало горько во рту.

– Хочу ли я говорить об этом?

– Нет. Я про «понимаю».

Он поразмыслил, затем слегка качнул головой.

– Нет, наверное, нет. Но я был там. Видел. Я слышал, что сказал Сабастер. Я знаю, тебе страшно.

– Я не права? – усмехнулась она.

– Права, я не хочу об этом говорить.

– Вот и не будем.

– Хорошо.

– Но один на один с этим я тебя не оставлю.

Карис сердито мотнула головой.

– Ты не… ты не представляешь. Ты всерьез полагаешь… – Она осеклась, на мгновение утратив дар речи. В ушах застучала кровь. Она быстро, прерывисто вздохнула. – Ты всерьез полагаешь, что мне это хоть как-то поможет? За ручку меня подержишь, да, Ферайн? Пока Сабастер будет связывать со мной этот гниющий труп, а потом пытаться зачать в нем гребаного нового эфирита?

Молчание.

– Это не твоя печаль. – Хриплым голосом она подвела итог. – Я доставлю тебя в Элудию, отвяжу от себя, и ты заплатишь мне деньги. Вот и все. Ты меня слышишь?

– Слышу, – тихо ответил он.

Очень хотелось по чему-нибудь садануть. Или заорать. Требовалось немедленно выбросить Сабастера из головы, потому что всякий раз, стоило ей отвлечься, эфирит был тут как тут. «Я окажу тебе невообразимую честь». Карис закусила кулак. Единая, ее сейчас стошнит. Размножение. С конструктами у эфиритов не получилось, и теперь ее хозяин планировал испробовать другой метод с… вместилищем, как он это назвал. Пожелтевший, разлагающийся орган. Его сольют с ее телом, а потом… потом…

По стене у нее за спиной с грохотом скатился булыжник. Он ударился о каменистый берег ручья, и звук этот, громкий и гулкий, отозвался не только эхом, но откликнулся у нее внутри зловещим, нехорошим предчувствием. Карис отпрыгнула в сторону, и как раз вовремя: на вершине стены она уловила какое-то движение.

«Что это было?»

Ферайн принял облик обычной тени. Пока она говорила с ним, остальные ушли вперед. Кажется, больше никто не услышал шума и не заметил ничего необычного.

– Может, показалось? – сказал Ферайн. – Главное, не отставай.

Карис нервно кивнула и поспешила догонять товарищей. Длинный проход вился и вился. Журчал ручей посередине, но в остальном все было тихо. Птицы в небе пропали. Когда она поравнялась со спутниками, по стене опять прошумел гравий, на этот раз слева от нее. Хаеки оглянулась, нахмурилась и сунула руку в карман.

– Зверь какой-нибудь? – предположила Карис.

Хаеки осмотрела верхнюю часть стены.

– Судя по звуку, крупный.

Павиан замедлил шаг и прислушался.

– Ловчуны! – воскликнул он радостно. – Красавцы мои!

Ему ответил рокочущий многоголосый крик, нечеловеческий. Звук гулял между стенами ущелья, по его туннелям и трещинам – нельзя было отследить источник. Фырканье. Короткий визг.

– Сюда, сюда, – призывал Павиан. – Ну же, ну, это всего лишь я. Что вас напугало, сладкие мои?

– Мне это не нравится, – пробормотала Хаеки.

Ученая тишком отступила к ней, подальше от Павиана. Проводник широко раскинул руки, запрокинул голову и издал свой собственный пронзительный вопль. Рев усилился, прилетая со всех сторон. Шум пугал, а в поведении их вожатого проступило нечто зловещее, лихорадочное