Глашатай теней - Керстин Холл

Разглядев наконец невидимого тирана своего детства, Карис не испытала ни почтения, ни удивления – лишь презрение к куче бескостной плоти, таящейся в этом темном, всеми забытом месте. Все равно что перевернуть камень и увидеть нечто мерзкое на другой его стороне. И это Владычица соленых вод и морских ежей, возможно, единственная оставшаяся в мире Бхатума! Какой памятник эпохе. Какая ирония. Она и уцелела только потому, что абсолютно никого не интересовала.

– Мне ничего от тебя не нужно, – изрекла наконец Нульер. – И хотя твоя смерть меня бы порадовала, на первом месте иные соображения.

– Какие такие соображения?

Свечение Нульер потускнело – казалось, ей страшно не хочется отвечать на дерзкий вопрос бывшей поклонницы. Гора поерзала и осела, словно тающий на сковороде кусок сала.

– Потомок Амбавара, – сказала она.

– Что?

Тень Карис застыла, у ее силуэта выросли острые углы.

– Нет, этого не может…

– Приветствую тебя, Сын Ночи. – Нульер издала странный свистящий звук. – Единая благоприятствует нашей встрече.

Ферайн откровенно растерялся. Карис в замешательстве подняла взгляд на Нульер.

– Ты… что? – переспросила она. – Ты имеешь в виду Ферайна? Но откуда ты зна…

Нульер вела себя так, словно Карис вовсе не раскрывала рта.

– Я наблюдала за твоими мучениями издалека. – Тон у Бхатума сменился – стал теплым, благожелательным, даже нежным. – Я видела, как тебя преследовали, и переживала за тебя. Захватившие власть раскинули сети широко. Теперь их хищные планы распространяются и на тебя.

– Ты что, спятила? – изумилась Карис.

– Молчи, отступница! Не то язык вырву.

– Это невозможно. – Голос Ферайна звучал хрипло. – Тут какое-то… это ошибка.

– Никакой ошибки, Сын Ночи. Но не бойся, я не причиню тебе зла.

«Она тоже его слышит? – По спине у Карис пробежал холодок. – Что здесь происходит?»

Тень колебалась.

– Ты… следила за мной? Как? И почему?

– Где соленая вода, там и я, – сказала Нульер. – Чем дальше от моего Святилища, тем меньше я могу, но во владениях других Вестников кое-какое влияние у меня осталось. А почему? Потому что мы одни в этом обескровленном мире. И я ищу любых родичей.

– Родичей?! – воскликнула Карис.

– Нет, – выдохнул Ферайн. – Нет, я не… ты не…

Нульер, казалось, была раздосадована; кольца ее запульсировали ярче. Однако тон оставался ровным и примирительным.

– Не важно, насколько разбавлена кровь, ты нашего рода, Сын Ночи.

– Прекрати меня так называть! – горячо возразил он. – У Бхатума нет на меня никаких прав.

– Я и не пытаюсь заявлять права на тебя. Я хочу защитить тебя, сохранить рассеянные в этом мире осколки нашей благодати, спасти то немногое, что осталось от нас прежних. Уберечь тебя от этих хищников и их слуг. Разве ты не видишь, как яростно враг преследует тебя?

Наступило долгое молчание, прежде чем тень Карис заговорила снова.

– Ты ошибаешься, – сдавленно произнес он, и в голосе его сквозила мука. – Все не так. Я совсем на тебя не похож.

– Враг охотится на тебя даже сейчас. Ты ведь не думаешь, что все происходящее совпадение? Тебя хотят убить, Сын Ночи, как убили всех остальных.

«Ферайн… Бхатума?» Подобная мысль не укладывалась у Карис в голове. Ее тень утратила целостность, ее корежило и ломало на песке возле ног хозяйки. Карис передернуло, земля, казалось, уходит у нее из-под ног – действительность, которую она принимала как должное, утрачивала однозначность. «Объясни! – хотелось ей крикнуть. – Помоги мне понять».

– Вот потому-то Единая и привела тебя ко мне, – не унималась Нульер. – Твое одиночество закончилось. Я стану всюду сопровождать тебя, направлять… покажу тебе, как скрыться от них.

– Новая милость стремится закончить начатое убийством посла Корбайн, вот причина, – сказал Ферайн. – И совершенно тут ни при чем…

– Родич, а почему, ты думаешь, они вообще напали на твой корабль?

Тень Карис мерцала, как огонь на ветру. От его страданий ей самой сделалось муторно. Если Нульер не врет, то посольская свита, его соратники и друзья погибли только потому, что оказались с ним рядом. Не специально убиты – просто сопутствующие потери. Случайные жертвы.

– Только мне под силу тебя уберечь, – настаивала ободренная его молчанием Нульер. – Вареслия – там убежище. Я направлю твой путь, я покажу тебе…

– Достаточно, – перебила Карис.

Ферайн замер без единого звука. Карис смотрела на него сверху. Она не знала, что из сказанного правда, не знала, много ли он от нее скрыл и почему, – но она не доверяла Нульер. Мерсийская Вестница до мозга костей, Владычица соленых вод и морских ежей никогда не славилась ни щедростью, ни лаской. Пусть Ферайн этого не видит, но Карис-то понимала: Бхатума намеренно бередила раны.

– Ты наговорила достаточно, – четко и негромко произнесла Карис. – Оставь его в покое.

– Да как ты смеешь…

– Раз он твой родич, дай ему выбрать самому. Захочет – попросит тебя о помощи.

Нульер зашипела, но не торопилась нападать. От усилий сдержать гнев по телу ее прокатилась дрожь, но, когда она снова заговорила, тон у нее был шелковый и умиротворяющий:

– У меня и в мыслях не было давить на тебя, Сын Ночи. Ты предпочитаешь обдумать положение?

– Отпусти Карис, – едва слышно отозвался Ферайн.

Возвращение на поверхность совершилось быстро и безболезненно. В глазах у Карис потемнело, по коже заструилась вода, возникло ощущение стремительного движения. А потом свет. Карис разбила зеркало пруда. Над головой в темно-фиолетовом небе стеклянной крошкой сверкали звезды. Она втянула носом воздух – обычный, холодный воздух… и тут Хаеки со сверхъестественной силой выдернула ее из воды. Они были одни. Ни конструкта. Ни отца. Ни Оборо. Внизу грохотали о берег волны.

Внезапно все показалось нереальным – все, что здесь произошло. Хаеки ворчливо поинтересовалась, не ранена ли она, Карис начала отвечать, что с ней все в порядке, да передумала и покачала головой. Она жива. Ей вообще не следовало возвращаться в Боазу, но она жива.

– Мне холодно, – сказала она. – Я иду на ферму.

Ферайн молчал. Когда они двинулись по серебристой тропе вниз, к дому, тень, вопреки законам природы, бежала впереди, наперегонки с последним синюшным отблеском дневного света.

Глава 20

В деревню они пробрались тайком еще до рассвета. В воздухе разливался редкий, почти невозможный покой, волны мягко лизали берег. Ясный день. Чайки и бакланы кувыркались в вышине над утесами, и их резкие голоса разносились далеко-далеко.

Храм стоял запертый, но стоило Хаеки прикоснуться к дверям, как они открылись вовнутрь. До прихода Ане с ежедневными ритуалами оставался примерно час. Карис гадала, как отреагирует жрица, обнаружив, что храм стоит нараспашку, а Оборо исчез. В другой раз подобная мысль ее бы повеселила, но сейчас это вряд