Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

При одной этой мысли А-Нань почувствовала себя настоящей властительницей судеб, не знающей себе равных.

Когда суматоха прекратилась, А-Нань отхлебнула немного каши и почувствовала неладное: утро было каким-то уж слишком тихим.

– Что-то не так, в это время дети уже должны были бы беситься во дворе, а старуха на задворках – подзывать кур и ругать собак… – А-Нань подняла глаза на Чжу Юйхэна. – Выйди и посмотри, в чем дело.

Чжу Юйхэн даже не шелохнулся и лишь равнодушно произнес:

– Выселил.

– Выселил? Что это значит? – А-Нань нахмурилась.

Чжо Янь указал на еду на столе:

– Иначе как бы я смог привести тех поваров, чтобы по первому зову все доставить?

А-Нань швырнула палочки для еды на стол, поднялась и, громко топая, вышла за дверь, оглядываясь по сторонам. Вокруг стояла тишина, только тонкий утренний туман окутывал пепельные стены и черепичные крыши переулка. Не то что соседей, на улице не было следа даже случайных прохожих.

В ярости А-Нань обернулась и, усмехаясь, бросила Чжу Юйхэну:

– И не скажешь, что ты самый обычный чиновник – показухи сколько! Выходит, где бы ты ни ночевал, вокруг на несколько ли все расчищать нужно? Бороды у тебя вроде нет, так с какого перепугу ведешь себя как император?

Чжо Янь отчетливо увидел, как на виске наследного императорского внука вздулась жила, и поспешил улыбкой сгладить ситуацию:

– Госпожа А-Нань, вы совершенно напрасно обвиняете нашего командующего, это было личное повеление Его Величества. В конце концов, государь чрезвычайно ценит командующего, а братья по Отряду, ради своих жизней и семей, вынуждены соблюдать осторожность…

А-Нань тут же сообразила, что всех соседей выселили попросту из-за того, что прошлой ночью Лоувань проник в дом.

– Верни всех жильцов обратно! – Она с возмущением уставилась на Чжу Юйхэна.

– Кто посмеет самовольно менять законы, установленные императорским двором? Ты заботишься о своих соседях, а я должен беречь своих подчиненных. Если я не буду следовать уставу и случится непредвиденное, то никто не уйдет от ответственности. – Чжу Юйхэн отставил миску, отпил немного чая и, видя, что девушка вот-вот взорвется, добавил: – Но ты можешь переехать в другое место, тогда соседи смогут преспокойно жить тут. Что скажешь?

– Переехать так переехать, но место я выберу сама. – А-Нань исподлобья взглянула на него.

Во всем мире нет такого клочка земли, что не принадлежал был императору. Чжу Юйхэн взмахнул рукой, позволяя ей решать.

А-Нань снова озадаченно призадумалась:

– Кстати, ваш Отряд чудесных механизмов все еще разыскивает меня!

– Уже издан приказ прекратить поиски.

– Тогда не забудь поскорее вернуть мне мою стрекозу, я оставила ее в Башне-капкане.

Чжу Юйхэн сделал паузу и, глядя ей прямо в глаза, солгал:

– Я велю людям поискать.

– Не смей ее выбрасывать, эта вещь очень важна для меня, – от досады А-Нань надулась и начала загибать пальцы. – Где же найти такое место, чтобы там было тихо, но чтобы оно было не в изоляции от мира и чтобы не требовалось бы очищать территорию твоим охранникам, и можно было бы в любое время выйти прогуляться, поблизости от улиц и рынков…

Чжу Юйхэн был спокоен, он молча пил чай, слушая ее рассуждения.

– Может… я предоставлю вам жилье? – вмешался Чжо Янь, видя, что А-Нань никак не может ничего придумать.

– А? У тебя есть место на примете?

– Есть, еще как есть! Убежден, что оно соответствует всем требованиям госпожи А-Нань, оно идеально во всех отношениях!

Идеальное место находилось к северу от озера Сиху, на годе Баошишань.

Летнее утреннее солнце освещало гору, создавая впечатление, будто драгоценные камни стекают по склонам в потоках заката – зрелище было ослепительным. Над головой в кроне гигантских древних деревьев изредка раздавалось пение птиц, отчего становилось еще тише.

А-Нань оглянулась: позади было тихо и безлюдно, девушка удивилась, как те, кто сопровождал командующего, смогли так хорошо спрятаться.

Чжо Янь, ведя их по тропе к горе Гэлин, рассказывал:

– Моя матушка – из рода Гэ, наши предки поколениями жили здесь со времен Восточной Цзинь. Поэтому мой отец приобрел для нее здесь землю, отстроил усадьбу, и мы часто приезжаем сюда, чтобы развеять ее тоску по родным местам.

– Неужели твоя матушка – потомок Гэ Сюаня? – спросила А-Нань.

– Да, в роду моей матери много искусных лекарей, алхимиков, знатоков оружия и пороха, столько талантов. Жаль только… – Чжо Янь украдкой взглянул на Чжу Юйхэна и, увидев, что его выражение лица не изменилось, продолжил: – Двадцать лет назад одна боковая ветвь семьи Гэ впала в немилость, в итоге их всех казнили, а представителей других ветвей – без разбору мужчин и женщин, старых и малых – сослали, навеки запретив им возвращаться жить на родину… Поэтому моя матушка просто часто приезжает сюда отдохнуть, вспомнить юные годы.

– Значит, твоя матушка унаследовала семейные знания? – поспешно спросила А-Нань.

– Э-э-э… Вряд ли, – Чжо Янь почесал затылок. – Во всяком случае, сколько я себя помню, я не то что не видел, чтобы матушка занималась врачеванием или алхимией, она вообще ни с кем не общалась. Живет себе в отдельном дворе, и в обычные дни, когда нет праздников или каких-то важных событий, даже из комнаты не выходит.

– Двадцать лет не выходить из дому? – Непоседливой по натуре А-Нань было тяжело в это поверить. – Да я бы с ума сошла от тоски!

– Да, но ничего не поделаешь… – сказал Чжо Янь, а потом, подняв голову, увидел впереди за завесой деревьев высокую стену и поспешно добавил: – Пришли! Только, пожалуйста, когда увидите мою мать, сохраняйте спокойствие и не удивляйтесь.

А-Нань чувствовала, что ей не удастся сохранять спокойствие.

Она никак не ожидала, что мать Чжо Яня окажется женщиной, которая в разгар лета будет сидеть взаперти в комнате, да еще и плотно закрывая лицо.

Да, ее лицо скрывала плотная вуаль, а в руках женщина держала пятнистого рыже-белого кота. Она сидела изящно, но в позе чувствовалась слабость, говорила медленным, тихим и очень нежным голосом:

– Дорогие гости, прошу простить за неучтивость, что не смогла выйти вам навстречу.

Съежившись в кресле, А-Нань взглянула на плотную черную вуаль на лице госпожи Чжо и поняла, что просто не найдет тем для разговора с таким человеком. К счастью, Чжу Юйхэн с детства помнил странную госпожу Чжо, поэтому сумел обменяться с ней несколькими любезностями. Чжо Янь тоже не посмел сообщить матери, что перед ней – взрослый наследный внук императора, и лишь сказал, что это его друг, который приехал погостить на несколько дней.

Госпожа Чжо не придала этому