Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Ты слишком много думаешь, – холодно прервал его Чжу Юйхэн.

Чжо Янь смущенно почесал затылок, мысленно возражая: «Ты живешь у нее, она зовет тебя ласковым именем “А-Янь”, ты из-за нее рассеян постоянно, но при этом говоришь, что это я слишком много думаю?»

Однако Его Высочеству нельзя перечить, Чжо Янь мог только поддакнуть:

– Да, я тоже считаю, что это невозможно… Хотя она и довольно очаровательна…

Чжу Юйхэн сохранил бесстрастное выражение лица, сделав вид, что не услышал его.

Чжо Янь поспешил замолчать и уже собирался отойти на несколько шагов назад, как вдруг услышал, что Чжу Юйхэн снова заговорил, спросив:

– В чем?

– А? – Чжо Янь немного удивился. – В чем что?

Чжу Юйхэн, по-прежнему смотря на дорогу впереди, тихим голосом произнес:

– Я спрашиваю, в чем… ее очарование?

– А, это… – поскольку Его Высочество заявил, что не интересуется А-Нань, Чжо Янь слегка хлопнул себя по лбу, подумал и откровенно высказал свои мысли. – Хотя А-Нань довольно странная, ведет себя легкомысленно, вид у нее расхлябанный, и она совсем не серьезная, но когда она усаживается на стул, поджимает плечи и лениво разваливается, ее глаза становятся большими и яркими, прямо как у кошек, которых держит моя матушка, – невольно хочется погладить ее, а на душе становится так тепло…

Выслушав его описание, Чжу Юйхэн не удержался и фыркнул.

«Очаровательна. Да ну?»

Хотя ему хотелось дать насмешливый ответ, но тут он вспомнил, как той ночью она подняла руку, стрекоза замерла на ее ладони, а отблески огня смутно осветили ее лицо. Тогда глаза ее сияли, словно стеклянные бусины, омытые светом холодной луны, а когда их взгляд упал на него, даже окружающее пламя померкло. В тот миг ему действительно захотелось открыть мир, скрывающийся за ее проницательным взглядом, узнать прошлое за ее беззаботной улыбкой, и еще больше – понять причину этого расслабленного и легкомысленного поведения.

Эта мысль захватила его лишь на мгновение, а затем была решительно им отброшена. Судьба жестока, тень смерти уже давно накрыла его. Какое ему дело до того, очаровательна ли она, что таится в ее прошлом, к чему она стремится?

Единственное, о чем ему сейчас следует думать, – это как вернуться на предначертанный ему судьбой путь, оправдать ожидания родителей, деда, двора и всей Поднебесной.

Чжо Янь, ничего не замечая, спросил:

– Ваше Высочество, а вы как считаете? Не правда ли, она очень похожа на кошку?

– Я к кошкам равнодушен. – Тон Чжу Юйхэна стал еще холоднее. – И к ней – тоже.

Чжо Янь вжал голову в плечи, не смея произнести больше ни звука.

Монастырь Линъинь, или Монастырь Прибежища Духа, был основан более тысячи лет назад, он располагался глубоко в горах, был спрятан в густом лесу, но каждый день сюда непрерывным потоком стекались паломники.

Чжу Юйхэн, Чжо Янь и свита вместе с паломниками вошли в монастырь и сначала направились в Зал Пробужденного Императора, чтобы возжечь благовония. В главном зале все еще висела золотая табличка с надписью «Строго Охраняемый Чудесный Предел», собственноручно написанной императором Ли-Цзуном из Южной Сун. Золотые статуи бодхисатв в центре зала были недавно отреставрированы, позолота была еще совсем новой, а их благородные лики светились достоинством.

Пожертвовав деньги на масло для лампад, они направились прямо к Залу Сияющего Света, расположенному на заднем склоне горе.

В Зале Сияющего Света почитался Будда Прошлого – Татхагата Сияющий Свет. Задний склон был укутан безмолвием, полон одухотворения, сюда редко ступала нога человека. Вэй Ханчжи и Чжугэ Цзя остались на страже у желтой стены у подножия горной тропы, чтобы не допустить посторонних.

Чжу Юйхэн взял с собой Чжо Яня и пошел вверх по каменным ступеням, как вдруг на плечи ему с легким шорохом упало несколько алых лепестков граната. Смахнув цветы на землю, он поднял глаза и увидел, что вдоль дороги росли гранатовые деревья, верхушки которых словно были покрыты алыми румянами. В жарких лучах послеполуденного солнца они пылали ярче самого светила.

В конце каменных ступеней показались открытые врата храма.

Буйство цветов продолжалось до самого храма, а в их тени под деревом сидел и что-то писал кистью, склонившись над столом, молодой человек. Позади него в углу двора стояли двое, похожие на слуг.

Потертые красные ворота, алые цветы, опадающие без помощи ветра, – эти красные пятна отдаленно напоминали следы крови. Чжу Юйхэн остановился у входа, его взгляд упал на человека под цветущим деревом.

Тому было лет двадцать пять – двадцать шесть, он держал безупречную осанку, даже находясь в одиночестве. Одежда юноша была простой, а сам он, склонив голову, был погружен в переписывание сутры. На нем не было никаких украшений, кроме серебристого перстня на правой руке, сдержанно сиявшего, а весь он обладал элегантной и глубокой прелестью, подобной туши и краскам.

Чистые буддийские врата, чарующие опадающие цветы, мужчина, свободный от мирской суеты. Благодаря его присутствию противоречивый и хаотичный мир, казалось, обрел гармонию, покой и умиротворение.

Почувствовав, что кто-то вошел, сидевший в окружении редких падающих цветов поднял голову и издали взглянул на них.

Его губы были бледными, густые черные волосы и темные брови ярко выделялись на слишком светлой коже. Он был точно персонаж с картины, недосягаемый, манящий и не терпящий пренебрежения.

Чжо Янь посмотрел на Чжу Юйхэна, затем на хайкэ [111] под деревом и подумал, что каждый из этих двоих – по-своему выдающаяся личность, и это поистине судьба, что им довелось встретиться в таком месте.

Стоя под пылающим гранатовым деревом, Чжу Юйхэн слегка кивнул тому человеку в знак приветствия. Тот отложил кисть в сторону, аккуратно собрал листы с сутрой в стопку, поднялся и сложил руки в приветственном жесте. В этот момент из храма вышел юноша, по-видимому, служка-писец, и, увидев их, сразу же преградил путь:

– Не входите! Мы здесь по делу!

Едва тот заговорил, Чжу Юйхэн тут же узнал в нем того самого юношу, что говорил с А-Нань на берегу Хуанхэ, пока он был в беспамятстве. Тогда девушка, кажется, называла его Сы Цзю.

– Господа, – заговорил таинственный хайкэ. – Я занят переписыванием сутр для упокоения душ усопших и не могу допустить присутствия посторонних из-за возможного столкновения бацзы [112]. Прошу не переступать порога.

Черты его лица были мягкими, голос низким и теплым, даже слова отказа, произнесенные им, ласкали слух.

Не дожидаясь указаний Чжу Юйхэна, Чжо Янь самоуверенно выступил вперед:

– Судя по акценту, вы, кажется, из Интяньфу? Зачем же приехали для поминовения в Ханчжоу, в такую даль? Разве Храм Великой Благодарности в Интяньфу не подходит для ваших целей?