Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Глазурная пагода в Храме Великой Благодарности еще не достроена, к тому же там не так спокойно, как здесь.

– Ну да, это верно. – Чжо Янь оглянулся на Чжу Юйхэна.

Тот лишь сложил руки в вежливом жесте и сказал в сторону того мужчины:

– В таком случае извините за беспокойство.

– Не стоит, – вежливо ответил тот, слегка склонив голову в поклоне.

Мужчина снова сел перед столом, разбирая только что написанную поминальную молитву, его выражение лица было спокойным, как вода, словно мирская суета не имела на него никакого влияния.

Чжо Янь, не смирившись, продолжил стоять у ворот и, вытянув шею, пытался разглядеть, что тот пишет.

Незнакомец же уже опустил написанную молитву в стоящую рядом курильницу, предавая ее огню в качестве жертвоприношения.

Сы Цзю настороженно следил за Чжо Янем, явно презирая его.

Чжо Янь показал ему язык и, видя, что Чжу Юйхэн уже развернулся, чтобы уйти, поспешил быстрыми шагами последовать за ним, тихо сказав:

– Этот человек такой любезный, выглядит образованно, не похож он на негодяя.

Чжу Юйхэн промолчал. Скромный благородный муж, утонченный, как статуя из нефрита. Этот незнакомый хайкэ и вправду был из тех людей, к кому проникаешься симпатией с первого взгляда. Увы, он же и есть тот самый Господин, которого так часто упоминает А-Нань, о котором постоянно думает.

До этой встречи Чжу Юйхэн бесчисленное множество раз представлял, каким может быть тот Господин, которому А-Нань предана всем сердцем и душой. Он совершенно не ожидал, что этот человек окажется столь неземным, практически божественным.

Не успели они сделать и нескольких шагов вниз по ступеням, как внезапно поднялся ветер. С громким шорохом с цветущих придорожных деревьев посыпалось множество мелких лепестков, обрушившихся на них словно ливень.

Раздался возглас Сы Цзю, и Чжу Юйхэн обернулся назад. Несколько еще не догоревших листов бумаги взметнулись в небо, подкинутые порывом ветра, и разлетелись во все стороны, словно снежинки.

Один обгоревший клочок пролетел перед ним, Чжу Юйхэн протянул руку, поймал его и увидел надпись, сделанную почерком, столь же изящным и утонченным, как и сам писавший:

«…предать земле тела погибших воинов; да будут гром и молнии пожара Ючжоу [113] факелом, что утихомирит ваши неупокоенные души; да будут волны бушующей Хуанхэ напоминанием о прошлых обидах…»

На сгоревшем листе с поминальной молитвой остались лишь эти строки, но и их было достаточно, чтобы глаза Чжу Юйхэна мгновенно потемнели.

Этот почерк был навеки запечатлен в его памяти, он мог узнать его с первого взгляда.

«Южнее южных земель, где небо залито блеском звезд».

Слова на потрепанном клочке бумаги, который он нашел в той стрекозе, были написаны рукой того же человека.

Но еще больше поразили его слова «гром и молнии пожара Ючжоу, волны бушующей Хуанхэ», даже дыхание перехватило.

Это был не текст поминальной молитвы по усопшим.

Это было описание пожара в Шуньтяньфу, что едва не погубил его и деда, это была картина разлившихся вод Хуанхэ, оставивших без крова десятки тысяч простых людей.

В один миг горячая кровь прилила к его вискам, а утонченные, полные возвышенных смыслов иероглифы перед глазами словно исказились.

– Отличный почерк, как раз под стать лицу владельца, – с улыбкой сказал Чжо Янь, подойдя ближе и взглянув на текст.

Его голос вернул Чжу Юйхэна к реальности, он изо всех сил старался замедлить дыхание, унять дрожь в руках и сдержать готовый вырваться гнев.

С детства живя при дворе, находясь в обществе самых высокопоставленных людей в стране, он научился мгновенно брать под контроль внешнее проявление эмоций. Не подав виду, он повернуся, протянул листок бумаги бросившемуся за ним Сы Цзюю, взглянул на мужчину во дворе храма и самым заурядным тоном произнес:

– Почерк у вас, братец, изысканный, утонченный и содержательный, чувствуется влияние работ Ван Юцзюня [114].

– Вы льстите мне, – откликнулся тот, отстраненно смотря перед собой.

Чжу Юйхэн больше не сказал ни слова и зашагал вниз по каменным ступеням.

Чжугэ Цзя и Вэй Ханчжи, ожидавшие внизу, последовали за ним, двигаясь мимо многочисленных храмовых залов по дорожке, усеянной цветами гранатовых деревьев.

У самого выхода из монастыря Чжу Юйхэн бросил взгляд на шедшего подле него рядом Вэй Ханчжи. Тот, поняв намек, повернулся к дороге, где, казалось бы, никого не должно было быть, указал на задний склон горы, а затем сжал пять пальцев в жест, означавший захват.

Хотя А-Нань и спасла его во время паводка, теперь Чжу Юйхэну стало ясно, что пожар в Шуньтяньфу и прорыв дамбы на Хуанхэ тесно связаны с ее Господином.

Он поднялся прямо на Пик Прилетевшего, пересек Павильон Изумрудной Дымки, обогнул Ледяной Источник и, стоя над пещерами с тысячами буддийских изображений, устремил взгляд на Зал Сияющего Света монастыря Линъинь, расположенный на склоне напротив.

– Атака началась! – подбежал с докладом запыхавшийся Чжо Янь. – Изначально Цзя-Цзя… командующий Чжугэ не хотел нарушать покой обители Будды, поэтому послал всего четырех стражников арестовать того человека, но этот хайкэ осмелился оказать сопротивление. Стражи попытались силой надеть на него кандалы, но их выбросили за ворота храма, поэтому сейчас командующий Чжугэ лично возглавил отряд для его поимки!

Вэй Ханчжи, стоявший позади, подал Чжу Юйхэну подзорную трубу, чтобы тот мог разглядеть происходящее.

В изумрудном бамбуковом лесу под цветущими гранатами у стен буддийского храма кипела ожесточенная схватка. Мелькали силуэта солдат Отряда чудесных механизмов, одетых в синие доспехи. Чжугэ Цзя не пощадил даже священный храм – желтая стена Зала Сияющего Света была уже частично разрушена, ее обломки беспорядочно валялись на земле. Два ряда шицзу с дубинками в руках стремительно выскочили из-за спины Чжугэ Цзя, разделились на два потока и, непрерывно двигаясь по кругу, обступили одетого в белые одежды Господина и его слуг, столпившихся перед храмом.

Изумрудный бамбуковый лес был как бескрайнее море, а солдаты в синих доспехах – как бушующие волны. В мгновение ока четверо паломников оказались в плотном кольце, наконечники каждой дубинки были направлено на них, все возможные пути к бегству были заблокированы, для контратаки не осталось ни малейшего шанса.

– Это военное построение, разработанное родом Чжугэ, называется «Восемь фигур», первая фигура второго строя – «Речной поток, вращающий камни», – тихо пояснил стоявший сзади Вэй Ханчжи. – Построение похоже на водоворот, это усовершенствованная форма построения «Длинная змея», разделеного на два потока. Один блокирует силы противника, другой обходит с фланга. Стоит противнику попытаться оказать сопротивление, как он невольно втягивается в ритм построения, подчиняется силе оппонента, его затягивает все глубже, и он уже не может вырваться.

– Зачем нужно задействовать так много людей? – с недоумением