Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

Потап застыл. Ему показалось, что он — снова маленький мальчик, вокруг зимняя ночь, и он смотрит через протаявшее окошко в замёрзшем стекле на запорошённый снегом сад.

А там — пылает костёр, и босая фея в лёгком платье кружится и тянет руки к огню.

А потом он просыпается и понимает, что нет никакой феи и волшебного сада. Нет и никогда не будет. И слёзы текут у него по лицу.

— Батька, заходи! — Лёха оборвал песню и даже привстал, угадав в проёме квадратную фигуру отца.

Но Потап шарахнулся, захлопнул дверь и почти бегом бросился по коридору назад, в свою каюту. Фигура девушки в золотом сиянии, как щит, стояла у него перед глазами.

Бедный бандит не понимал, что с ним сыграли злую шутку дофаминовые рецепторы изголодавшегося по свету Источника мозга. Привыкший к адреналину, он вдруг получил дозу чистого, бескорыстного восхищения.

Потап решил, что нашёл фею из сна. Что вся его прошлая жизнь была ошибкой, и он всегда любил только её, девушку с далёкой Асконы.

Оксана, дети — всё это стало вдруг дальним и мимолётным, потому что Потап познал наконец настоящее неземное чувство любви.

Вот только от этого чувства всё его мужское естество сжималось в панике.

Фея — это же неземное. На неё можно только смотреть. Это молитва, вера, чудо, а не обычная женщина из крови и плоти.

Как он был слеп, когда думал, что феи приходят только во сне!

Имэ явился, когда Потап, как сомнамбула, бродил по своей каюте и что-то шептал.

— Ты чего, переработал? — усмехнулся бывший регент и завалился в одно из кресел. — Не слышишь, что тебя вызывают связисты?

— Я? — спросил Потап и непонимающе уставился на него.

— Ты, ты, — ухмыльнулся Имэ. — Я так и понял, что у тебя крыша поехала от усталости. Решил сам до тебя дойти и сообщить, что наши дела налаживаются.

— Какие дела? — не понял Потап.

— На которые ты подрядился, — зевнул Имэ.

Он тоже пребывал в расслабленном состоянии, а по губам блуждала улыбка. Вот только причина была иная.

Потап рухнул в кресло и мрачно уставился на бывшего регента.

— Ну что там ещё? — буркнул он, слегка приходя в себя. — Алайцы, что ли, зашевелились?

Имэ хмыкнул и налил себе коньяка из стоящей на столике бутылки.

— Алайцы всё ещё трусят и ждут своего нового фатха, — он презрительно скривил губы. — Но с крокодилами связались мятежники с Архата. Там уже слышали о похищении наследницы и сумели сложить два и полтора. Алайцы помогли им достучаться до связиста твоей «Победы». Архат поможет нам напасть на Аскону, если мы отдадим девчонку, слышишь? — Имэ торжествующе поднял бокал. — Линнервальд будет уничтожен!

— Отдадим девчонку? — не понял Потап, голова у него всё ещё работала плохо. — Кому?

— Ты что, забыл, что Архат — последний оплот Северной Империи на древнем Юге? — Имэ, сделав глоток, поставил бокал. — Его рано или поздно зачистят имперцы-южане. Вернее, зачистили бы, если бы нам в руки не попала наследница. Теперь лендслер Макловски умоется. Нечего его кораблям крутиться возле наших планет. С помощью боевых кораблей Архата ты получишь Аскону, а я верну власть в доме Аметиста. Где девчонка? Надеюсь, ты хорошо её запер?

«Персефона». Рэм Стоун и прочая мелочь (за двое суток до)

Рэм Стоун, самый юный первый пилот «Персефоны», уже полдня места себе не находил. Вчерашний день прошёл в таком сумбуре, что было не до анализа. Но наступило утро — и он за голову схватился.

Сначала всё вроде бы шло не так уж и плохо. Парни весело проводили Бо на задание, поугарали над Настей, сделали ставки: соблазнит её всё-таки хатт или нет.

И вот тут началось. Выяснилось, что Дерен тоже улетел на Карусель. Ни полслова никому не сказал. Ну как так?

Всё-таки Рэм и Дерен были напарниками. Хоть младший и дорос уже до нашивок первого пилота, пару-то никто не разбил. Дерен продолжал опекать Рэма, а вот поделиться планами не счёл нужным.

Рэм немного посопел от обиды. А потом его осенило, что Дерен не просто делиться не захотел. Он не захотел рисковать друзьями.

Это как же должно быть опасно на Карусели, чтобы Дерен улетел страховать хатта! Что там происходит? Ведь Бо — по сравнению с человеком — просто скала!

Но раз Дерен сорвался, никого не предупредив, значит, есть и у хатта какая-то опасная уязвимость? Но какая? Может, теперь обоим помощь нужна?

Кто вообще может об этом знать?

Рэм попробовал подкатить к Росу, бывший разведчик был в курсе примерно всего, что происходило на крейсере.

Он успел перехватить Роса в коридоре, на пути к «отдохнуть и поспать». Но в ответ на град вопросов пилот лишь башкой мотнул: мол, у Дерена — свои планы, не факт, что вообще нужно их обсуждать.

— А про Бо ты что-нибудь знаешь? — спросил Рэм с тайной надеждой на хоть какой-то намёк. — Есть у него слабые места? Почему Дерен решил, что в Черном секторе даже хатт один не справится?

Рос нахмурился и ничего не ответил. Пожал плечами, попрощался и зашагал к жилой зоне. Выглядел он измученным и сонным. Устал, наверное.

Рэм остался стоять посреди коридора. Мрачный, взлохмаченный и полный самых странных и пугающих мыслей. Казалось, подкрадись к нему сейчас какой-нибудь шутник, вроде Эмора, ткни пальцем в бок, и парень лопнет от этих мыслей, как надувной шарик.

«Дело плохо, — решил Рэм. — Если Рос даже говорить на эту тему не хочет, значит — всё очень скверно. Иначе он отшутился бы. Сказал бы что-то вроде — 'да не парься по пустякам».

Рэм двинулся по коридору, размышляя, с кем бы поговорить знающим-понимающим.

Кто на «Персефоне» занимался изучением хаттов? Да никто. Разве что… доктор Эмери?

Но как заставить его отвечать на важные и неудобные вопросы? Где начмед, а где пусть и первый, но самый обычный пилот? Чем бы таким зацепить начмеда?

Рэм остановился в задумчивости. Тут нужен или авторитет (это в минусе), или хитрость (для своих не подходит) или… эрго?

А что если попросить у него консультацию по последней партии йилана?

Управляющий жаловался на неё, врал что-то безбожно. Нужно бы заказать независимую экспертизу, но на грунт сейчас не отпустят — капитан объявил боевую готовность.

Можно попросить прислать партию йилана прямо на крейсер, не вопрос. Но на «Персефоне» химиков нет, только медики. Вот и повод подкатить к начмеду. В химии-то медики тоже, наверное, разбираются.