Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Темная дверца верхнего шкафа ожила холодным светом. Камера показала автомобиль, медленно отъезжающий от крыльца. Артем повел его по дорожке к гаражу. Изображение сменилось: мокрый камень между соснами, серебристая крыша, площадка перед воротами. Центральная секция гаража поднялась, и BMW въехала внутрь.

Экран погас прежде, чем ворота успели закрыться полностью. На дверце снова проступило слабое отражение освещенного острова.

Вера подошла к нему и положила смартфон рядом с темно-зеленым блокнотом. Два предмета лежали рядом: новый контакт и старый список людей, которых наследница Буровой имела право вызвать в этот дом. В контактах остался номер Артема Павловича Лопатина.

Через несколько минут экран снова включился. На этот раз от гаража отъехала темно-синяя Toyota. Фары на мгновение выхватили мокрые стволы и белые полосы снега у дорожки. Машина прошла между соснами, приблизилась к внешней ограде и исчезла за разошедшимися створками.

Выездные ворота закрылись и кухонный экран снова стал обычной черной дверцей.

Вера открыла холодильник. Уплотнитель нехотя отпустил тяжелую створку. Белый свет лег на заполненные полки, стеклянные ящики и коробку клубники. Внутри становилось все прохладнее, и на металлической задней стенке уже оседала едва заметная влага.

Она закрыла дверцу и осталась стоять перед темной сталью, слушая ровную работу компрессора, вентиляцию за стенами и далекие щелчки часов.

Дом снова принадлежал только ей.

Глава 27

Вера постояла перед холодильником еще несколько секунд, слушая, как за стальной дверцей набирается холод. На острове лежал темно-зеленый блокнот с телефонами обслуживающего персонала, рядом с ним — смартфон. В черных дверцах верхних шкафов отражались потолочные светильники.

Потом девушка отошла от включенного Sub-Zero, взяла смартфон и нашла номер Мельникова.

Перед соединением аппарат предложил выбрать линию. Одна сим-карта принадлежала Вере Сергеевне Мироновой и много лет принимала звонки клиентов колдуньи Аделаиды. Вторую она обнаружила в Москве среди бумаг, полученных от Мельникова: новый номер был оформлен на имя Ольги Веселеновны Буровой и находился в фирменном маленьком пластиковом конверте.

Для разговора с человеком, который знал обеих, Вера выбрала собственную симку.

Мельников ответил после третьего гудка.

— Да, Вера Сергеевна.

Он не поздоровался и не спросил, как прошел ее день. По голосу невозможно было определить, где он сейчас находится и чем занимался до ее звонка. Просто спокойный деловой тон занятого адвоката.

— Антон Игоревич, у меня появились к вам дополнительные вопросы. Или, скорее, необходимость в вашей консультации.

— Слушаю вас.

— По телефону это будет неудобно.

На другом конце линии возникла короткая пауза.

— Что именно вас не устраивает?

— Я хотела бы видеть ваше лицо, так будет проще. Вы не могли бы подъехать?

Произнести это получилось тверже, чем Вера ожидала. Дом, банковский счет и люди, принимавшие ее за Бурову, не сделали ее хозяйкой положения в общении с адвокатом. Но позволили хотя бы потребовать, чтобы Мельников перестал разговаривать с ней как голос из безопасного места.

— Это исключено, — ответил он. — Я уже вернулся в Москву.

Вера медленно отошла от острова.

Еще вчера он находился в Красноярске. Встретил ее в аэропорту, отвез к нотариусу и в дом Аграфены. О том, что его присутствие рядом с ней закончится сразу же после передачи ключей, Мельников предусмотрительно не сообщил.

— Быстро вы собрались.

— В Красноярске у меня пока нет дел, требующих личного присутствия.

У Веры имелось другое мнение о том, что именно требовало его присутствия, но адвокат не дал ей начать.

— Вы занялись поисками статуэтки?

Вопрос прозвучал буднично. Ни напоминания об их договоренности, ни угрозы, ни нажима. Мельников просто проверял исполнение поручения.

Вера посмотрела на темные окна. За стеклом между соснами лежал снег, а наружные фонари оставляли на нем бледные участки света. Дом был огромен. За прошедшие сутки она поверхностно увидела гостевые спальни, библиотеку, гостиную, кухню, цоколь с техническими помещениями и одну хозяйскую комнату. Поиском жабы с монетой во рту это можно было назвать только при большом желании.

— Начала, — ответила девушка.

Ложь прозвучала убедительно. Она не стала добавлять подробностей. Чем длиннее объяснение, тем легче обнаружить место, в котором человек ошибется.

— В таком случае вам, вероятно, уже попалась записная книжка с техническими данными, — произнес Мельников.

Вера перевела дыхание.

— Какая именно?

— Пароли, учетные записи, домашняя сеть. Аграфена Матвеевна охотно пользовалась современной техникой, однако полностью доверять памяти в таких вопросах вряд ли стала бы. Люди ее поколения могут любить электронные удобства, но страховку предпочитают все равно держать на бумаге.

Девушка облегченно прикрыла глаза. Блокнот действительно лежал в цоколе, на втором рабочем столе, между монитором и лотком для бумаги. Название сети. Пароль от Wi-Fi. Доступ к камерам. Учетные записи. Даты замены отдельных кодов.

Мельников только что случайно подарил ей доказательство, что поиски начались.

— Нашла, — сказала она уже увереннее.

— Хорошо. Тогда воспользуйтесь компьютером Аграфены Матвеевны и откройте ее электронную почту.

— Зачем?

— Через час я отправлю туда приглашение на видеоконференцию.

Вера оглянулась на пустую кухню, словно где-то за темными фасадами мог находиться еще один человек и слушать разговор.

— А адрес?

— Найдете в той же книжке. Почтовая программа, скорее всего, уже настроена на ее компьютере. Как только получите письмо, переходите по ссылке. Долго приглашение открытым держать не буду.

Это могло быть мерой предосторожности. Могло оказаться очередной проверкой: действительно ли Вера добралась до блокнота, может ли войти в компьютер и находится ли сейчас в доме. У Мельникова оба объяснения легко помещались в одном действии.

— Через час, — повторила она.

— Примерно. Следите за почтой.

— Антон Игоревич…

Соединение уже прервалось.

Вера убрала телефон от уха и посмотрела на потухший экран. Мельников снова выдал ей ровно столько сведений, сколько требовалось для следующего шага. Вопросы он разрешил задавать только после того, как она выполнит еще одну инструкцию.

Она оставила темно-зеленый блокнот на острове, взяла смартфон и вышла из кухни.

В холле было темнее. Основной свет она не включала, и лестница уходила вверх между широкими полосами тени. Маятник на площадке продолжал двигаться за узким стеклом. Двойной щелчок, пауза, еще один. С улицы через высокие окна проникал слабый свет фонарей, оставляя на каменном полу вытянутые серые пятна.

Коридор за лестницей встретил ее ровным техническим освещением. Свет загорался и гас с небольшой задержкой, давая несколько секунд на передумать и вернуться. Вера прошла мимо кухни и свернула к лестнице в цоколь. Снизу поднимался знакомый шум. В этот раз она не остановилась перед первой ступенькой