Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

корзину и перенесла все, кроме хлеба, туда. В буфетной пахло сухим деревом и пустыми шкафами, и звук ее шагов был глуше, чем на кухне. Когда она вернулась, Артем собирал пустые пакеты один в другой, расправляя скомканный пластик короткими движениями.

Кухня постепенно менялась. Утром на острове стояла только недопитая чашка кофе. Теперь в холодильнике лежала еда, на столешнице — хлеб, в воздухе смешались запахи зелени, фруктов и нового пластика. На камне остались мелкие капли воды с упаковок и несколько прилипших листиков укропа. Дом все еще оставался чужим, но пустым уже не выглядел.

Артем закрыл дверцу холодильника. Уплотнитель мягко втянул ее в раму. Белый свет исчез, на внешней поверхности снова остались только размытые отражения кухни. За стальной дверью продолжал работать компрессор.

Вера посмотрела в окно. За стеклом уже начинало темнеть, и собственное отражение проступало поверх участка. Оранжерея скрывалась за соснами, но внутри нее продолжали жить растения, которые не пережили бы сибирскую зиму без постоянного ухода. Дорожки оставались чистыми, техника в цоколе работала, камеры следили за участком. Все это требовало людей, которые знали, куда войти, что проверить и чего не касаться.

— Кто сейчас занимается домом? — спросила она. — Уборкой, садом, оборудованием.

— До вашего приезда все продолжали работать по прежнему расписанию.

— А теперь?

— Аграфена Матвеевна оставила посмертное распоряжение: сохранить график обслуживания, пока в доме не поселится ее наследница. Теперь без вашего специального вызова никто не приедет.

Вера облегченно выдохнула. Она уже успела представить противоположное: однажды утром услышит шаги в холле и обнаружит человека, вошедшего по старому хозяйственному допуску. Даже безобидная уборщица, внезапно появившаяся в спальне или кабинете, могла задать вопрос, на который она не хотела бы отвечать.

— Как мне с ними связываться?

Артем подошел к одной из низких тумб возле входа в буфетную, выдвинул верхний ящик и достал небольшой блокнот в темно-зеленой обложке. Он лежал там среди нескольких запасных ключей, упаковки батареек и сложенных гарантийных талонов, как обычная хозяйственная вещь.

Лопатин положил его на остров перед Верой и раскрыл. Обложка оказалась мягкой, потертой на углах, по краям шла тонкая серая полоса от множества прикосновений.

На страницах ровными столбцами шли фамилии, имена и телефоны. Разделы были отмечены небольшими выступающими закладками: уборка, сад, розарий, оранжерея, отопление, электрика, водоподготовка, камеры. В некоторых местах значилось по несколько человек. Рядом с фамилиями стояли короткие пояснения: что именно человек обслуживал, в какие дни обычно приезжал, можно ли звонить в случае срочной аварии.

— Здесь те, кто обслуживал участок и дом, — пояснил Лопатин. — Выбираете нужный раздел и звоните.

Вера перелистнула несколько страниц. Бумага тихо шуршала под пальцами. Большая часть записей была сделана одним почерком. Несколько номеров позже заменили, рядом появились короткие пометки и новые фамилии. Блокнотом пользовались долго и не считали его вещью, которую следует прятать вместе с важными документами. Огромный дом и участок управлялись через обычную записную книжку.

Это странным образом успокаивало. За каменными фасадами, магической защитой и старинными договорами все равно находились люди, которым можно позвонить и объяснить, что сломалось.

— Они знают, что теперь должны ждать моего звонка?

— Знают.

— Все?

— Им сообщили.

Кто именно сообщил, Артем не уточнил. Вероятно, та же система людей, которая за одно утро успела известить нужную часть города о приезде наследницы Буровой. По-видимому, в Красноярске такие новости расходятся без объявлений и официальных писем: нужные люди просто оказываются осведомлены к нужному времени.

Глава 26

Вера закрыла блокнот, но задержала ладонь на обложке. Теплая от ее руки кожа чуть прогнулась под пальцами.

Посмертное распоряжение Аграфены напомнило ей хозяйскую спальню. Там тоже все осталось слишком аккуратным. Кровать была застелена, вещи убраны, в комнате не чувствовалось ни больницы, ни долгой болезни, ни смерти. Словно оттуда кто-то вышел и распорядился, чтобы после него ничего не трогали.

— Аграфена Матвеевна умерла здесь?

Артем отвел взгляд к холодильнику, словно проверял, закрыта ли дверь. Ровный гул техники на несколько секунд оказался единственным звуком между ними.

— Этого никто не знает.

Вера решила, что он говорит о точной комнате или времени.

— Ее нашли не в доме?

— Ее вообще не находили там, где она умерла.

Лопатин помолчал. По его лицу нельзя было понять, считал ли он произошедшее страшным, привычным для Буровых или просто не предназначенным для обсуждения.

— В Красноярске есть похоронный дом «Последняя пристань». Им владеет Семен Григорьевич Костин. Утром он пришел открывать заведение и обнаружил в главном зале гроб.

Вера молчала и ждала. Пауза затянулась, и Артем был вынужден продолжить:

— В нем лежала Аграфена Матвеевна. Уже одетая, уложенная, накрашенная и подготовленная к похоронам. К стоявшей рядом крышке прикрепили ее посмертные распоряжения.

На мгновение кухня с продуктами, хлебом и работающим холодильником стала казаться особенно теплой и обыденной. Тем резче возникал перед глазами холодный пустой зал похоронного дома, в котором утром появился гроб. Готовый. Оставалось только закрыть крышку.

Холодильник работал ровно и тихо. Цифры на внутренней панели уже показывали температуру ниже комнатной.

— Кто принес гроб?

— Не известно.

— Ночью там никого не было?

— Костин утверждает, что не было.

— Камеры?

— Записи ничего не дали.

Ответы не объясняли случившееся и не оставляли места, за которое можно было бы зацепиться обычной логикой.

Вера посмотрела на зеленую обложку под своей ладонью.

Даже собственную смерть Аграфена организовала так, чтобы окружающим достался только конечный результат. Готовое тело, готовый гроб, готовый список действий. Ни болезни, ни места смерти, ни человека рядом в самый последний момент. Все личное исчезло, осталась одна безупречно исполненная процедура.

— Костины колдуны? — решила уточнить она.

Артем ответил с небольшой задержкой:

— Да.

— Верхняя семья?

— Нет.

Он явно не собирался продолжать. Вера подняла бровь и осталась ждать, не отводя взгляда.

После короткой паузы Лопатин все же добавил:

— Костины состоят с нами в родстве. Дальнем.

— Их считают средней семьей?

— Да.

Нежелание Лопатина продолжать прозвучало сильнее самого ответа. Артем не скрывал факт, но и не хотел превращать родственные связи в тему для подробного разговора. Его плечи оставались расслабленными, однако голос стал суше, а взгляд задержался где-то за спиной Веры.

Она запомнила фамилию: Костины.

Тело Аграфены оказалось у людей, связанных с Лопатиными. Это могло быть частью расчета старой ведьмы. Могло ничего не означать, кроме доверия к конкретному владельцу похоронного дома. В этом городе родство, служба и положение семьи переплетались слишком тесно, чтобы первое объяснение обязательно оказалось верным.

Решать было рано. Любая версия пока оставалась догадкой.

Артем достал свой телефон. В тишине кухни едва слышно