Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Глава 24

Аркадий взял чашку с кофе.

— Я рад, что вы согласились встретиться.

— Нам стоило познакомиться.

— Согласен.

Эспрессо он пил без сахара. Небольшими глотками, не торопясь, хотя встреча явно была назначена между другими его делами.

Вера ждала. Знакомство понадобилось Аркадию. Пусть сам выбирает, куда оно пойдет дальше.

Он выдержал ее молчание без заметного неудобства.

— Вам не нужна помощь, чтобы разобраться в делах Аграфены Матвеевны?

— Разве она ставила о них в известность Гордеевых?

Вопрос прозвучал спокойнее, чем Вера чувствовала себя внутри.

Аркадий слегка качнул головой.

— Нет, это было бы не в ее характере. Но мы хотя бы знаем, к кому обращаться за конкретными ответами. Ваш Лопатин знает еще меньше. После смерти его отца Аграфена Матвеевна не стала привлекать Артема к своим делам. Не хотела, по-видимому, на старости лет привыкать к новому человеку.

«Ваш Лопатин» прозвучало очень буднично.

Вера опустила чашку на блюдце.

В речи колдуна Артем уже находился при ней. Не нужно объяснять, почему взрослый Лопатин возит наследницу Буровой, носит ее пакеты и ждет на парковке. Аркадий назвал это так же естественно, как дом в Соснах. Вера получила еще одно подтверждение обязательности наследственного договора рабства.

При этом о делах Аграфены Аркадий не сообщил ничего определенного. Только сказал, что Гордеевы знают людей, способных отвечать. Удобная помощь: сначала Ольга Бурова расскажет, что именно есть в документах ее бабки, потом Гордеевы найдут нужного человека.

— Благодарю, но пока я справляюсь.

— Понимаю.

Аркадий сделал очередной глоток кофе.

iPhone, лежавший возле его руки экраном вниз, подал короткий сигнал. Аркадий перевернул аппарат, отключил напоминание и снова положил на стол.

— Простите. Через полтора часа у меня сложная операция. Вынужден следить за временем.

Вопрос вырвался раньше, чем Вера успела решить, стоит ли его вообще задавать.

— Вы сами будете оперировать?

— Да.

Сайт сети клиник сообщал то же самое. Но сайт мог сообщать все, что хорошо выглядело в разделе о руководстве. Напоминание на телефоне, короткая проверка времени и полтора часа до операции — это уже часть реального дня.

— Я удивилась, когда узнала, что вы хирург. Владислав Аркадьевич ведь сам не врач?

— Нет. Он всегда занимался только бизнесом.

— Вы могли пойти тем же путем.

— Мог.

Аркадий вернул чашку на блюдце.

— Но мне хотелось уметь все делать самому, а не только приказывать.

Ответ прозвучал без улыбки. Не как заготовленная фраза для интервью, хотя журналисты наверняка спрашивали об этом не один раз.

Вера взглянула на его руки. Длинные пальцы, коротко подстриженные ногти. Никаких колец. Часы на левом запястье. Руки человека, который через полтора часа будет держать инструменты внутри чужого лица.

— Но вы же и главврач? Как удается совмещать?

— Я не один. Административную часть частично ведут заместители. Операционные дни в расписании ставят заранее, остальное приходится выстраивать вокруг них.

— И сложные операции тоже оставляете себе?

— Не все. Те, в которых действительно нужен именно я.

Аркадий не изображал единственного человека, на котором держится клиника. В его ответе существовали заместители, другие хирурги и работа, которую можно передать.

Вера перестала следить за количеством своих вопросов.

— Много пришлось учиться?

— Достаточно. Это же медицина. Университет, ординатура, специализация, потом США, Италия, Франция — нужны были дополнительные программы и практика.

— И на этом обучение закончилось?

— Нет. В хирургии это вообще никогда не заканчивается.

Вера едва заметно подняла брови.

Аркадий, заметив это, пояснил:

— Методы меняются. Оборудование меняется. Иногда то, чему тебя учили пять лет назад, сегодня считается лишней травмой для пациента.

Он говорил спокойно, но в голосе впервые появилось что-то помимо вежливого внимания к собеседнице. Не теплота. Интонация человека, которому тема разговора наконец то начала нравиться.

В кабинете Аделаиды старое считалось надежным уже потому, что было старым. Чем древнее ритуал, тем меньше клиент решался спросить, почему он не сработал. Если обещанного результата не было, всегда находилась причина: сопротивление или повторное проклятие. Ошибка не отменяла способ. Она продавала следующий сеанс.

Аркадий же должен был отказываться от того, чему научился, если новый метод причинял пациенту меньше вреда.

— Давно вы вернулись в Россию?

— Пять лет назад. До этого возвращался между программами и продолжал оперировать уже здесь.

— То есть вы не хотели уехать насовсем?

— Нет. Я уезжал учиться конкретным вещам, а не искать другую жизнь.

Никакой речи о родной земле, семье или долге. Он ездил за тем, чего не умел, и возвращался работать.

Следующий вопрос возник сам.

— Что вам нравится в работе настолько, чтобы все это совмещать?

Аркадий на несколько секунд отвел взгляд к окну. Потом снова посмотрел на нее.

— Результат.

Вера ждала продолжения.

— Его нельзя заменить правильными словами. Человек либо сможет нормально жить снова, либо нет.

Он взял в руки стакан с водой, но пить не стал.

— Когда после операции пациент перестает каждый день вспоминать о том, что ему мешало, значит, мы сделали то, что должны были.

Вера почувствовала, как внутри что-то болезненно сдвинулось.

У Аделаиды результат заменяли именно правильные слова. Муж не вернулся — чужая воля оказалась сильнее. Деньги не появились — канал все еще очищался. Болезнь не отступила — проклятие сидело глубже, чем показала первая диагностика. Каждый провал можно было назвать промежуточным этапом, назначить новый ритуал и получить следующую оплату.

Аркадий не мог объяснить неудачную операцию недостаточной верой пациента в силы хирурга. Человек либо снова говорил, ел, закрывал глаз и узнавал себя в зеркале, либо нет.

Он возвращал людям лица. Она продавала защиту от проклятий, которых не существовало.

Уважение к молодому Гордееву появилось раньше, чем Вера успела его остановить.

Она по-прежнему видела все, что досталось Аркадию раньше любых усилий. Деньги на обучение. Возможность ездить в США, Италию и Францию. Семейную сеть клиник. Оборудование. Команду. Место, куда можно вернуться после каждой программы. Ему не приходилось выбирать между ординатурой и оплатой квартиры, искать подработку или соглашаться на занятие, которое быстрее даст деньги.

Дорога к настоящей профессии существовала для него с самого начала.

Но пройти за Аркадия ее никто не мог. Владислав Аркадьевич мог оплатить обучение, открыть нужную дверь, дать сыну место в клинике и назначить главным врачом. Он не мог выучить вместо него анатомию, удержать его руки во время операции, принять решение у операционного стола и годами продолжать учиться.

Вера завидовала возможностям Аркадия и одновременно вынуждена была уважать то, что он с ними сделал. Это раздражало сильнее, чем если бы Гордеев оказался пустым красивым наследником.

Вера посмотрела