Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— А завтра?

— А завтра поговорим.

Когда за Мигелем закрылась дверь, Филарет подошёл ко мне и негромко спросил:

— Ну что, Александр Сергеевич, справимся?

— Справимся, — сказал я. — Только пусть деньги несут вперёд. А то я их уже мысленно потратил. Надеюсь, вы помните, что снадобья им придётся оплатить отдельно?

Филарет хохотнул, а Таня, до этого молчавшая, вдруг добавила:

— На шляпку. И на сандалии.

— На шляпку и сандалии, — подтвердил я. — И ещё на мороженое. Его тут, говорят, делают из настоящего тростникового сахара.

Так началась наша кубинская практика. И, надо сказать, она мне нравилась куда больше, чем консилиумы в столичной «кремлёвке».

В отель мы вернулись к ужину, а потом я пошёл в душ и переодеваться. Дроздов предупредил, что в девять вечера у нас выезд на консультацию.

Поехали на служебной посольской «Волге», что по меркам Кубы очень престижно. Как я обратил внимание, из более-менее свежих автомобилей на улицах только наши Москвичи и Жигули. Волги встречаются редко. Все остальные легковушки представлены довольно старыми моделями американских машин.

Пунто-Серо, заметил я скромный указатель, когда мы вскоре свернули с основной дороги.

Вскоре мы въехали во вполне приличное поместье, в глубине которого виднелось двухэтажное здание в колониальном стиле.

Похоже, нас ждали, так как машину посольства охрана пропустила через ворота беспрепятственно.

В особняке меня и Дроздова встретил подтянутый мужчина с военной выправкой, который предложил нам присесть за стол в центре гостиной. Кроме него здесь были ещё двое, но они стояли около дверей достаточно далеко от нас, старательно изображая из себя недалёких охранников. Но отчего-то именно от них прямо веяло опасностью.

— Как я понимаю, врач здесь вы? — почти без акцента поинтересовался у меня мужчина на русском, ориентируясь на саквояж в моей руке.

— Я не врач. У меня свои способы лечения, — заранее уточнил я, чтобы потом не возникло недопониманий.

— Всё правильно. Значит дочь Рауля именно вас и имела ввиду, — довольно прищурился он в ответ.

Упс-с… Уже интересно. Похоже, я как-то между делом вылечил племянницу Фиделя Кастро. Я же правильно помню, что у Фиделя есть брат Рауль?

— Затрудняюсь с ответом. Мы не были представлены друг другу.

— И опять верный ответ. Скажите, в вашем саквояже есть какие-то приборы или средства, которые вам потребуются для первичной диагностики?

— Абсолютно никаких. Там только эликсиры и мази, но на этапе диагностики они не нужны.

— У вас есть при себе оружие или крупные металлические предметы?

— Разве что пряжка на брюках, — усмехнулся я в ответ, — И кольцо на пальце, — показал я своё обручальное кольцо.

— Тогда пройдёмте со мной. Вашему товарищу предложат напитки, десерт и винную карту, — легко поднялся с места мой собеседник.

Я, глядя на Дроздова, с намёком покосился на свой саквояж, прямо давая понять, чтобы он за ним проследил. Нет, я не боюсь, что оттуда что-то сопрут. Главное, чтобы ничего лишнего не подложили. Майор понял и едва заметно кивнул.

Перед входом, один из охранников меня якобы слегка, но очень профессионально «охлопал», после чего отошёл на место всё с той же каменной рожей лица.

Потом мы прошли ещё пост охраны на первом этаже, и уже более серьёзный, на втором.

— Вам сюда, — постучал в очередные двери, перед которыми застыла ещё пара охранников, мой сопровождающий, и дождавшись ответа, открыл их, — Прошу.

Меня встретил большой затемнённый кабинет, насыщенный запахом дорогих сигар.

— Здравствуйте, — произнёс я, обозначая своё присутствие и оставаясь у дверей.

— Проходите и присаживайтесь, — развернулся на дорогом американском вращающемся кресле хозяин кабинета, — Что будете — чай или кофе?

Да ну на фиг!!

Фидель Алехандро Кастро Рус!!

— М-м-м… Предлагаю начать с диагностики, а по её итогам напиток выберем.

— К сожалению, мой русский не настолько хорош, чтобы я вас правильно понял.

— Уверяю, он гораздо лучше, чем мой испанский, — уведомил я на всякий случай.

— Так может пригласим переводчика?

— Сначала просто дайте мне руку, на минуту, не больше, — подошёл я к легенде, и сев напротив, жестом подозвал его руку к себе.

Чуть усмехнувшись, лидер страны руку протянул и требуемое я получил.

Через минуту я откинулся на спинку своего кресла.

— Чай.

— Что?

— Вы спрашивали, что я буду из напитков. Если было бы что-то срочное и серьёзное, я попросил бы кофе, а пока — чай.

— Я здоров?

— Ну, ровно настолько, насколько может быть здоров человек в вашем возрасте. Но так-то да, у вас всё неплохо. Честно, я даже не понимаю, зачем я здесь. Не увидел никаких проблем, с которыми бы не справилась традиционная медицина, причём, довольно примитивная. Может, есть какие-то особые пожелания?

— Я хотел бы чуть лучше выглядеть, и ЦРУ не так давно хотело лишить меня бороды и волос.

— М-м-м… не совсем понял, потом через переводчика уточним ещё раз, но у меня есть средства омоложения кожи лица и эликсиры для борьбы с облысением.

— Они мне помогут отрастить бороду?

— Да хоть волосы в подмышках, — показал я жестом возможности своих средств, компенсируя сложности с языком.

Так-то, русский Фиделя не настолько хорош, чтобы в тонкости вникать. Но и переводчик в наши разговоры не желателен. Сокровенное обсуждаем. ЦРУ целую операцию провернуло, неудачную, целью которой была волосатая растительность Кастро. Американцы посчитали, что если он облысеет и потеряет свою знаменитую бороду, то его рейтинг на Кубе упадёт.

И пусть я над этим лишь посмеялся, про себя, то Фидель к такой диверсии отнёсся серьёзно.

Нет, это не паранойя. Столько покушений на свою жизнь, сколько пережил кубинский лидер, вряд ли ещё кому доставалось. Там счёт на многие сотни идёт.

— Средство для омоложения и против облысения, — прикурил Фидель новую сигару, — Чем я буду обязан?

— Если вы про деньги, то их не надо. Вы легенда! Я и так помогу. А если про моё желание, то я бы хотел сфотографироваться вместе, пусть я сейчас и не в парадке с орденами.

— Ты воевал?

— Да. Афганистан.

— Расскажешь?

— Не всё. Что смогу, но тут нашего с вами языка уже не хватит.

Фидель кивнул, вызвал уже знакомого мне офицера, и через него пригласил к нам фотографа и переводчика, а потом, в беседе, удивил