Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Врач дёрнулся, как от пощёчины, зато Дроздов посмотрел на меня не только с улыбкой, но и с каким-то новым интересом.

Но нет, я не стану рассказывать майору, что у врача посольства простатит и триппер. Причём, свежий. Равно, как и про то, что он хреновый врач, раз сам себя так запустил.

Когда мы вернулись, с Филаретом у нас был мир, дружба и жвачка. В том плане, что у него возникли идеи на мой счёт, и с его слов, вроде бы к обоюдной пользе.

Но встретиться мы договорились вечером. В кафе, что рядом с отелем.

— Я предлагаю вам поработать, Александр Сергеевич, — Филарет Илларионович устроился в кресле напротив, теперь уже не как скептик, а как делец, почуявший выгоду. — На Кубе, знаете ли, есть определённый круг лиц, которые не всегда могут позволить себе лечиться в обычных клиниках. Не по деньгам — а по положению. Да и уровень у них в больницах, честно скажем, не очень.

— И что это за круг? — я откинулся на спинку стула.

— Ну, как вам сказать… — он понизил голос. — Это далеко не последние люди в местной администрации. Но и далеко не те, кого возят самолётами на лечение в Москву. Среднее звено, если угодно.

— И что у них со здоровьем?

— У каждого своё, — врач развёл руками. — У одного, к примеру, язва желудка — сезонная, с обострениями весной и осенью. У другого — радикулит, да такой, что по утрам разогнуться не может. Третий страдает от мигреней, четвёртый — от лишнего веса и давления. Всё не смертельно, но портит им жизнь. А заодно — и нам.

— Нам?

— Посольству, — он поправил очки. — Вы же понимаете: если у начальника порта болит спина, он не пойдёт подписывать накладные. А если вовремя не подпишет — наш груз будет стоять в трюме лишние сутки. Это убытки, Александр Сергеевич. И не только в деньгах. У судна весь график расписан.

Я переглянулся с Таней. Она едва заметно пожала плечами, мол, тебе решать.

— И что вы предлагаете? — спросил я.

— Частные консультации. Не в клинике — на нейтральной территории. Можно у них дома, можно у меня в кабинете, но после приёма. Вы посмотрите каждого, скажете, чем помочь. Если нужно — дадите свои снадобья. Разумеется, не бесплатно.

— Сколько?

— Шестьсот песо за осмотр, — он замялся. — Плюс, если лечение потребуется, ещё столько же, или больше. Смотря по сложности.

Я прикинул в уме. Шестьсот песо — это, по местным меркам, неплохие деньги. Но и не сумасшедшие. Почти пятьсот сорок рублей, в переводе на наши деньги. Если таких пациентов будет пятеро-шестеро, наберётся сумма, на которую можно купить вполне солидные подарки жене и матушке.

— А кто платит? — уточнил я.

— Сами пациенты. Для них это недорого. Вы не представляете, сколько здесь стоит нормальный врач в частном порядке. А тут — уникальный советский специалист.

— Я не врач, — напомнил я.

— Вы лучше, — отмахнулся Филарет. — Врачи у нас и свои есть, да толку от них мало. Лечат ромом и соком сахарного тростника, или американскими антибиотиками. А вы — Травник. Это совсем другое дело. Я же знаю, как вы «кремлёвку» посрамили.

Я помолчал, потом спросил:

— Когда начнём?

— Завтра вечером, — он оживился. — Первый — начальник склада из порта. У него язва. Потом — женщина из министерства торговли, у неё щитовидка и нервы. И ещё один, из таможни, — тот вообще по утрам не встаёт с постели без стакана рома, но вы ему про это не говорите.

— А что с ним?

— Суставы. Подагра, кажется. Ноги опухают, ходить не может. Ему бы диету, но он упирается.

— Вылечу, — пообещал я. — Если ром бросит.

— Вот это вы ему сами и скажете, — хмыкнул врач. — А то он меня уже трижды посылал. По-русски, между прочим, так что вы даже поймёте.

Таня негромко фыркнула и прикрыла рот ладонью. Филарет покосился на неё, но ничего не сказал.

— И последнее, — он подался вперёд. — Всё это, разумеется, неофициально. Если кто-то спросит — вы просто помогаете мне с рутинной диагностикой. Никакой магии, никаких снадобий. Договорились?

— Договорились, — я встал и протянул ему руку. — Только ещё одно.

— Слушаю.

— Моя жена будет присутствовать на всех консультациях. Она у меня ассистент. И пусть кто-нибудь попробует посмотреть на неё не так — я это сразу замечаю.

Филарет усмехнулся, но руку мне пожал.

— Не волнуйтесь, Александр Сергеевич. Люди там серьёзные. Им не до грудей. Им бы со здоровьем разобраться.

— Вот и славно, — сказал я. — Тогда до завтра.

— Надеюсь, про мои десять процентов мы тоже договорились? — этак скромно спросил этот пройдоха, и я кивнул в ответ.

Другой бы больше попросил, но тогда и я бы отказал, а этот… красавец. Чётко определил грань допустимого.

Когда мы вышли на улицу, Таня взяла меня под руку и тихо спросила:

— Саш, а ты заметил, что он тебе так и не рассказал, откуда у него свежий триппер?

— Заметил, — я посмотрел на неё. — И рад, что ты тоже заметила. Но это уже его личное дело. Сам себе закатит пару уколов бициллина в ягодицу, а вперёд, на новые подвиги. Но мы же сюда не за этим приехали.

— А зачем?

— За морем, — я улыбнулся. — И за кокосами с бананами. Пошли, тут через два квартала небольшой рынок есть, я видел, пока мы к посольству шли.

Она рассмеялась, и мы свернули в узкую улочку, где пахло жареными бананами и ещё чем-то пряным, незнакомым. Гавана гудела, пела и жила своей жизнью, и пока всё было хорошо и интересно.

Посетив рынок, и выгрузив в номере всё, что мы накупили на рынке, мы переоделись и решили прогуляться по Малекону.

Малекон встретил нас ветром с океана. Он дул лёгкими порывами, тёплый, солёный, и от этого казалось, что весь город дышит — медленно, глубоко, как большое уставшее животное. Набережная