Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Она вытерла руки о передник и подошла ко мне. В глазах у неё было что-то, чего я не сразу разобрал: не радость, не испуг — скорее, усталое недоверие.

— Саш, ты понимаешь, что говоришь? Мы с тобой не просто так за границу летим. Это же не в Свердловск на рынок.

— Понимаю. Но документы уже оформляют. Дроздов обещал, что всё будет чисто. Мы летим как частные лица, по приглашению.

— Чьему приглашению?

— Кубинского посольства. Вернее, их врача. Он хочет познакомиться с моими наработками.

Таня помолчала, потом села на перевёрнутый ящик и уставилась в землю.

— Ты хоть понимаешь, что это меняет всё? — спросила она тихо. — Тебя теперь знают не только в Москве. Тебя в другую страну везут. Как какого-то… специалиста.

— Ну, так я и есть специалист, — я присел рядом. — Травник. Целитель. Чего стесняться?

— Да не стесняюсь я! — она вдруг вскинула голову, и в голосе её звякнула обида. — Мне страшно, Саша. Вот чего мне. Ты там, наверху, уже с генералами на короткой ноге, а я тут, в теплице, с огурцами и клубникой. Я не знаю, как себя вести в посольствах, что говорить, как одеться. Я же деревенская, Саша. Простая. А ты меня везёшь в чужую страну, где всё по-другому.

— Тань, — я взял её за руку, — ты не простая. Ты — ведьма. У тебя чутьё такое, что любому посольскому и не снилось. А деревенское твоё — оно и к лучшему. Кубинцы простых людей любят. Им генералы и чиновники — вот где, — я чиркнул ребром ладони по горлу.

Она невольно улыбнулась, но тут же снова посерьёзнела.

— А как же хозяйство? Куры, козы, теплицы? Кто тут без меня останется?

— Василий с женой присмотрит. Он у нас теперь и за механика, и за скотника, и за завхоза. Матушка обещала приехать, если что. Да и не на месяц же летим. Недельки на две, не больше.

— Две недели, — она покачала головой. — А как же твои афганцы? Они же приедут, а тебя нет.

— Я уже отправил им посылку. На ближайший месяц хватит. А если кто приедет — Мамин на подхвате. Он и Диагностику уже освоил, и Малым Исцелением пользоваться умеет. Справится.

Она вздохнула и прислонилась лбом к моему плечу.

— А я ведь, дура, всю жизнь мечтала на море побывать. Ещё девчонкой. Смотрю, бывало, на картинку в журнале — пальмы, вода голубая, песок. И думаю: вот бы хоть одним глазком. А теперь ты говоришь — летим. И я не рада. Боюсь.

— Чего?

— Что всё изменится. Что вернёмся — и уже не будет у нас так, как раньше. Что ты станешь ещё дальше от меня.

Я обнял её крепко, прижал к себе.

— Глупенькая. Я от тебя не дальше, а ближе. Потому что там, на Кубе, у меня не будет ни леса, ни Дуба, ни трав. Только ты. И море.

Она фыркнула.

— Ишь, заливает. Прямо как приезжий торговец на ярмарке.

— Но ты же мне веришь?

— Я — верю.

— Это главное, а на остальное — по фиг, — отмахнулся я от иных сложностей жизни.

Глава 19

Куба

Суета перед выездом началась у нас не только с упаковки чемоданов. Да такая, что мы толком даже Новый Год не отпраздновали. Нет, застолье было, как и салат оливье, но всё наспех.

Жена готовила теплицы к зимовке. Мы с Василием объезжали солонцы и кормушки. Докупали солярку и кололи дрова.

Мамин, переговорив со знающими людьми, уже побывавшими на Острове Свободы, посоветовал нам захватить с собой лишний фотоаппарат и пару часов. Мне — «Командирские», а жене — «Чайку» в позолоченном корпусе. И побольше значков с социалистической символикой и Олимпиадой, в качестве мелких подарков.

Вот тут-то и пришёлся, как нельзя кстати, мой недавно приобретённый «Пространственный карман». Вышел он у меня невеликих размеров — чуть больше, чем обычный медицинский саквояж. И пусть Ратибор заливал мне, что у него даже после окончания Академии карман был больше, чем спальня в нашем доме, но я и своему был рад до усрачки. Главное, не забывать его обновлять раз в две недели, а то в один прекрасный момент всё может вывалиться. А так — выложил всё на стол, карман развеял, новый скастовал и всё обратно сложил. Красота!

Осознав себя матёрым контрабандистом, я на всякий случай закупил побольше часов и даже пяток фотоаппаратов присовокупил, разной ценовой категории. Два ФЭДа, два Зенита и один Зоркий. И плёнок для них набрал. Понятное дело, трав и эликсиров присовокупил, куда я без них. А для себя, в качестве фотоаппарата, взял ранее приобретённую «Практику» производства ГДР. Её придётся везти в чемодане, иначе потом сложно будет объяснить, откуда она у меня появилась.

И пусть мы ехали по служебной визе от посольства, что во многом облегчало оформление документов, но Дроздов всё равно попросил нас прилететь в Москву хотя бы за три дня до вылета на Кубу.

Кстати, с трудом уложились в эти три дня. Рубли на песо так едва-едва успели поменять в последний день перед вылетом. К слову сказать, поменяли нам на удивление много — по двести рублей на каждого.

— Ещё бы чуть-чуть, и накрылась поездка, — выдохнул я, когда вопрос с деньгами решился за двадцать минут до закрытия банка.

Да, в отличии от туристов, для нас, командированных по приглашению посольства, обмен проводился в банке, а не в Сберкассе.

— Вам ли переживать, — хмыкнул майор, который честно сопровождал нас все эти дни, причём, возил, как бы не на своём личном новеньком ВАЗ — 2103, — Вы ещё от посольства командировочные получите и на Кубе у вас намечено три консультации. Платные, если что. А отель и питание уже оплачены за счёт посольства.

— Может, посоветуете, что ещё с собой везти. У нас вес позволяет ещё килограммов по пять взять каждому.

— Подскажу, — прищурился майор, который, если что, летит вместе с нами, — Берите по караваю ржаного хлеба, по банке атлантической селёдки, по палке сервелата и майонез «Провансаль» с ядрёной горчицей в тюбиках. И если вес позволяет, ещё бутылку «Столичной».

— М-м-м… Это шутка? — не понял я.

— Нет, просто знак внимания