Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Заказ оказался нехитрый, и всё, даже колбаса, нашлось в новеньком «Гастрономе», что был недалеко от нашей гостиницы. Всё-таки в Москве снабжение заметно лучше, чем в Свердловске. Под шумок, я ещё один такой же комплект себе набрал и его в Пространственный карман уже в номере засунул.

Кто его знает, вдруг и вправду к концу поездки нас с женой пробьёт гастрономическая ностальгия.

Из Шереметьево вылетели на новеньком ИЛ — 86Д. Отличный самолёт! Пожалуй, лучший из тех, на которых мне до сих пор доводилось летать. Летели с промежуточной посадкой в Шенноне, где пришлось проторчать в транзитном зале больше часа.

Первые впечатления о Кубе: жара, влажность, запахи и чужая речь.

И да, я, пусть и через слово — другое, но её понимаю! Это успех! Хотя бы оттого, что я теперь не так зависим от переводчика, если припрёт, сам смогу изъяснится, чтобы понять и быть понятым. Дайте мне дня три — четыре, чтобы окунуться в среду, и я, в пределах разумного, смогу вполне сносно общаться.

На выходе из аэропорта мы встретились с представителем посольства, прибывшем на служебной «Волге», и он помог нам заселиться в отель. Кстати, вполне пафосный, пусть и немного подуставший. Как я понимаю — это американское наследие. Был у Кубы период, когда Остров превратили в зону казино и борделей. Не все постройки с тех пор выжили, но как нас заверил товарищ из посольства — этот отель один из лучших в Гаване.

Если так, то всё плохо. Начну с того, что кондиционер в «лучшем отеле Гаваны» не работал, и судя по слою пыли, уже давно. В качестве альтернативы в номере было два вентилятора. Один на ножке, второй настольный.

Но нас это особо не напрягло. Средние температуры в двадцать два — двадцать три градуса вполне перекрывались прохладой вентиляторов, а то, что вода в море двадцать шесть, так мы там ещё не купались.

— Поедем знакомиться с врачом посольства? — предложил за завтраком Дроздов.

— Далеко до них?

— Не очень, если прямо по нашей улице к центру города, то полкилометра, не больше.

— «Наши люди в булочную на такси не ездят», — процитировав, усмехнулся я в ответ, — Давайте ножками прогуляемся? И к культуре хочется начать приобщаться.

— Какая культура на улицах, — поморщился майор.

— Ровно такая же, как в Москве. Признаюсь, я Москву тоже не понимал, пока по её обычным улицам не побродил.

— Ну, вы и сравнили…

— Вы, москвич, оттого вам так и кажется, а вот я бы попробовал сравнить. Если бы не язык, думаю, и разница была бы не велика. И нет, я не про интеллект или духовные ценности, а именно про понимание народа. Согласитесь, москвичи у нас как бы в своём мире живут. Причём, это не страна отделяет их от себя, а они от страны. Этакие, арии. Типа, избранные.

— С чего вы вдруг так решили? — воспылал Дроздов, не готовый принять мои слова на веру.

Ещё бы, раз москвич.

— Хотите палку сервелата покажу? — спросил я у него, — Я вчера просто зашёл в ближайший московский «Гастроном» и её свободно купил. И не одну.

— И что⁈ — вызверился он в ответ.

— Даже когда в Свердловске сервелат «выкидывают», там очередь, почти в полкилометра, и больше одной палки в руки не отпускают. Вот только случается такое редко. А уж у нас, сельских жителей, и вовсе никогда. Думаю, если у жителей Красноуфимска или Ачита спросить, что такое сервелат, то большинство из них лишь пальцем у виска покрутит.

— Чтож вы всё на колбасу-то меряете, — тут же нашёлся вполне себе продвинутый демагог, — Не одной колбасой живёт народ.

— Расскажите это бабушке — колхознице, которая выживает на пенсию в двадцать рублей в полузаброшенной деревне. Из социальных благ там только районная больница в тридцати километрах, до которой ей ещё нужно как-то добраться.

— Александр, я не понимаю, что вы хотите?

— Просто пытаюсь донести — зажрались вы там, — неопределённо махнул я рукой, со всем вниманием рассматривая кубинские кварталы.

Так-то, мы по пути немножко поругались с куратором, но надеюсь, к пользе.

Майор не относится к тем людям, лицо которых не изборождено печатью интеллекта.

Говоря проще — он вполне разумен. Пропаганда — да. Она мозги серьёзно промывает, но не тем, кто сохранил способность думать сам.

Собственно, уже метров через двести мы с ним дискуссию предпочли завершить.

И пусть сейчас утро, можно сказать, раннее, но два «руссо туристо», пусть и в сопровождении дамы, привлекли часть местного персонала.

Позёвывая, а то и вовсе, держа в руках чашку утреннего кофе или чая, они весьма наглядно давали понять, что на них стоит обратить внимание.

Первое, что могу сказать: — грудь у женщин Кубы — это их национальное достояние!

А второе — дуры они тут все! Если сейчас они жену разозлят, а до этого не так далеко, то она, на одних только эмоциях, их выдающиеся шары сдует до размеров ранетки. Замучаются их искать!

Э-э-э… но моих запасов испанского точно не хватит, чтобы всех убедить. Не поймут-с.

* * *

Врач посольства, если что, Филарет Илларионович Елизаров, оказался этаким крепеньким толстячком, ростом заметно меньше метра семидесяти.

— Ну-с, давайте знакомиться, — закатился он в комнату для переговоров этаким невесёлым колобком, — Хочу сразу сказать, ваш вызов от моего имени, это не моя инициатива, а необходимость. Мне просто «порекомендовали» вас вызвать от своего имени. Сунули бумаги под нос, и я их подписал. На самом деле я нисколько не верю, что какой-то знахарь смог сделать то, с чем не справилась" кремлёвка". Такого просто не может быть, потому что быть не может, — привёл он неоспоримый довод.

— Конечно же нет, — не стал я спорить, но форму ответа выбрал дипломатически неопределённую, — А можно ваше запястье полминуты подержать?

— С какой целью? — отшатнулся врач.

— Всего лишь экспресс-диагностика. Далеко не полная, но вполне понятная.

— Ну, ну, посмотрим… — ухмыльнулся он, подавая мне руку.

— М-м-м… — спустя минуту, а не полминуты, как обещал, отпустил я пациента, — Нам есть где поговорить без свидетелей?

— Зачем?

— Полипы