Андер. Книга 3 - Виктор Сергеевич Викторов

Ни звонков ни сообщений от Ширана не было. У Миа, о чём там договорились секунданты, было спрашивать тоже бесполезно. Она знала ровно столько, сколько и я.

«Ты бы не о прибыли думал, — проворчала Миа. — Сейчас у тебя проблемы посерьёзнее будут. Откат ещё никто не отменял. И это ещё был не он, если ты об этом хотел спросить».

— Спасибо за предупреждение, — мрачно откликнулся я, делая осторожный глоток кофе, который несколько минут назад подал мне один из слуг по моей просьбе, заглянувший проверить состояние раненного.

Уверен, что канцлеру уже доложили, что я пришёл в себя.

Дверь открылась без стука, что уже само по себе было плохим знаком, поскольку персонал здесь был вышколен. Чего мне хотелось сейчас меньше всего, так это разговоров с равными. Трудно мыслить связно, когда ты не в лучшей форме.

На пороге возникла Инесса он Кранц, всё в том же строгом вечернем платье, будто время для неё остановилось, а картинка в окне врала мне, что утро вступало в свои права.

— Не помешаю?

— Судя по тому, что вы уже вошли, вопрос риторический, — заметил я, попытавшись подняться, но она махнула рукой, останавливая меня.

— Сидите, барон. Вы это заслужили, — она опустилась в кресло напротив, разглядывая меня изучающим взглядом. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо за беспокойство, маркиза. Давно так хорошо не высыпался, — чашку с кофе я брать не стал.

Руки еще подрагивали, а показывать свою слабость перед ней мне совсем не хотелось.

— Да уж, — она наклонила голову, взглянув на меня как-то по-новому. — Признаться, я недооценила степень вашей подготовки, господин он Сворт. Все думали, что представление выйдет забавным и кровавым, а получилось сделать лишь забавное. Но — весьма поучительное.

— Рад, что смог развлечь высшее общество, — сухо отозвался я. — Представление. Признаться, с такой трактовкой процесса по возвращению поруганной дворянской чести ещё сталкиваться не доводилось. Век живи — век учись.

— Не передёргивайте, — она улыбнулась уголками губ. — Вы прекрасно понимаете, что сделали вчера. Артемий он Скалле унижен публично, признал поражение перед свидетелями его же уровня. Такое не забывается годами. Так что, вы в фаворе отныне.

«У неё во фразе: „В глубокой заднице“ есть несколько ошибок, — процедила Миа. — И сейчас начинается самое интересное. Слушай внимательно, Андрей».

— Госпожа Инесса, — я отставил чашку в сторону. — У меня складывается закономерное впечатление, что наша дуэль была совсем не случайной. Разумеется, это всего лишь догадки ребёнка, — едко добавил я, — но с чего вы решили, что я должен радоваться таким несчастливым совпадениям? Назовите мне хоть одну причину для радости?

Она не стала ничего отрицать, лишь взяла небольшую паузу, будто оценивая, стоит ли продолжать разговор, перетёкший в совершенно другое русло.

— Возможно, некоторые совпадения не совсем случайны, — произнесла она спокойно. — Но доказать это невозможно, а обвинять голословно в обществе не принято, — она пожала плечами. — Так что, относитесь ко всему философски, господин барон.

Она тактично ушла от прямого ответа, но больше я вопрос повторять не стал. Это было бесполезно, поэтому я молча продолжал на неё смотреть, натянув на лицо вежливую улыбку.

— Я говорила и говорю вам честно не скрывая, что у меня давние счёты с семейством он Скалле, — Инесса подалась вперёд, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние. — А судьба порой преподносит удивительные подарки тем, кто умеет их замечать и отличается терпением. Артемий славился своей несдержанностью и заносчивостью с тех пор, как научился ходить. Так что, достаточно было лишь немного подтолкнуть события в нужном направлении. Причём, я к этому никакого отношения не имею, поскольку на приёме мы не перекинулись ни единым словом с ним. Он сам всё сделал.

«Ну давай, девочка, ты со мной ещё в честность поиграй», — внутренне поморщился я, считав подтекст.

Обычно люди начинают вдохновенно врать именно после фразы: «Я говорю вам честно».

И сейчас Инесса он Кранц допустила ошибку. Незначительную, но допустила.

«Она только что сдалась с потрохами, но так, что ты ничего с этим не сделаешь и не предъявишь, — мрачно заметила демоница. — Умна, змеюка».

— Зачем вам это? — спросил я прямо.

— Отчасти ради удовольствия, — призналась она, ничуть не смутившись. — Но также и потому, что мне интересны люди, способные принимать решения быстро и без лишних сантиментов. Вы, барон, оказались именно таким человеком. И я рада, что сейчас говорю с вами.

«Уши от мёда вытри, — пробурчала демоница. — А то она их тебе же и начнёт облизывать».

— Давайте начистоту, — дал я ей последний шанс перестать юлить. — Что вам нужно? Конкретно!

Инесса поднялась, поправляя складку на платье, и подошла к окну, глядя на светлеющее небо.

— Пока ничего, — сказала она, не оборачиваясь. — Считайте это долгосрочной инвестицией. Но когда придёт время, я обязательно напомню о себе, барон. И надеюсь, вы не забудете, кто помог вам сегодня добиться такого впечатляющего результата.

— Вы намекаете, что я вам обязан? — удивился я. — Не много на себя берёте, госпожа маркиза?

— Я лишь напоминаю, что мир аристократии живёт по правилам взаимных услуг, — она обернулась, и её улыбка на этот раз была жёсткой. — Позвоните мне, как и обещали. И, барон, — она сделала паузу у самой двери, — впредь советую внимательнее выбирать, кому вы доверяете подносить вам сок на подобных мероприятиях.

Дверь закрылась за ней тихо, без единого лишнего звука, оставив меня в компании остывающего кофе и весьма неприятной мысли о том, что Артур, кажется, служил вовсе не только канцлеру.

«Зашибись поговорили! Хорошо, что твоему телу только двенадцать лет».

Я с запозданием понял, о чём говорит Миагозра, но в этот раз не стал спорить. Демоница была права.

* * *

Дорога до моего поместья прошла как в тумане.

Я почти не помнил, как забрался в прибывшую машину, как Винсент что-то спрашивал у меня всю дорогу, а я отвечал односложно, стараясь просто не потерять сознание от накатывающей слабости.

Ещё помню, как пригрозил, что если с «Зонал-араши» что-то случится, и он доедет хоть с одной царапиной, то несдобровать будет никому.

Помню, как меня убеждали, что с машиной всё хорошо, даже приводили какие-то доводы.

К тому моменту, когда мы въехали в ворота моего родового особняка, каждое движение отдавалось тупой болью во всём теле, будто меня переехал грузовик, а потом сдал назад для верности и снова проехался.

— Ваша светлость, пожалуйста, осторожно, — Гор помог мне выбраться из машины, придерживая под локоть с осторожностью и трепетом,