Андер. Книга 3 - Виктор Сергеевич Викторов

— Спасибо, — прохрипел я, опираясь на его плечо тяжелее, чем хотелось бы признавать. — Я тут собирался на пробежку через полчасика. Думаешь, стоит отменить?

«А я говорила, — злорадно, но с явной ноткой беспокойства вклинилась Миагозра. — Будет хреново».

Пока мы медленно продвигались к дому, я попытался коротко пересказать Винсенту основные детали случившегося.

Дуэль, предшествующие ей события, победу, разговор с Инессой он Кранц, беседа с Люциусом…

Гор слушал молча, изредка кивая, и его лицо становилось всё более сосредоточенным. Когда он слушал про дрифт на парковке, то поморщился, но от комментариев воздержался, лишь тяжело вздохнув.

— Этого Артура я попытаюсь пробить, — пообещал Винсент наконец. — Странная личность.

— Да нахрен этого Артура, — отмахнулся я. — Это уже не твоя головная боль. Пусть канцлер сам разбирается со своим персоналом. Главное, что сок был не отравлен. Всё остальное — уже мелочи.

Мы почти добрались до входной двери, когда навстречу вышел Георг.

По его лицу сразу стало понятно: случилось что-то, требующее немедленного внимания, иначе встретил бы он нас уже внутри.

— Ваша светлость! — голос управляющего сбился. — Курьер доставил корреспонденцию буквально десять минут назад. Сделал акцент на том, что это срочно и лично в руки.

— И что тебя так взволновало? — удивился я, хотя холодок по спине уже пробежал.

Не стал бы Георг так истерить от простых писем.

Взяв конверт подрагивающими пальцами, я разглядел на нём тиснёный герб канцелярии канцлера.

Неожиданно.

Вскрыл письмо я уже у себя в кабинете, почувствовав под собой привычное кресло, как достаточную точку опоры. Занимательно, что Винсент и Георг тоже оказались в кабинете, явно с намерением не спускать с меня глаз. Видимо, чтобы я снова не вляпался в очередную переделку.

Внутри конверта оказалась обычная смета. Длинный список с аккуратно расписанными пунктами и суммами напротив каждого.

Я почувствовал, как от изумления мои брови попытались спрятаться в причёске.

— Чего-о-о-о?

' — Восстановление дорожного покрытия парковочной площади.

— Замена повреждённого газона в районе центрального фонтана.

— Химчистка ковровых дорожек в галерее второго этажа.

— Компенсация морального ущерба садовнику, получившему нервное потрясение'.

Список продолжался ещё на полторы страницы, а итоговая сумма внизу заставила меня поморщиться, словно от зубной боли.

— Да вы что, вообще ошалели? — возмутился я, всё ещё надеясь, что мне это кажется.

«Изящно, — присвистнула Миа с явным удовольствием. — Канцлер красавчик! Решил не устраивать скандал, а просто выставил тебе счёт. Ну что, Андрюша? Доигрался хрен на скрипке, очень музыку любил? Красиво, ничего не скажешь. Слушай, нужно взять на вооружение способ поставить зарвавшегося на место. Зачем держать обиду, если можно просто заставить оплатить нахальство?».

— Господин барон? — настороженно поинтересовался Гор, заметив выражение моего лица. — Что случилось?

— Привет от канцлера случился, — я раздражённо швырнул лист, с суммой примерно квартального дохода «Импульса» на столешницу. — Вот что случилось.

Винсент аккуратно сгрёб бумагу и пробежал глазами по списку. Его его брови тоже поползли вверх. Подозреваю, что на строчке о садовнике или о замене всех кадок с фикусами на первом этаже, будто я весь приём дышал на них перегаром. А возможно и на строчке о необходимости оплаты испорченной причёске какой-то даме, какого-то чёрта. Будто это я её портил.

— Это откровенный грабёж, — заметил сухо Винсент. — Вы собрались платить?

— Да, Гор. Мы будем платить. И это откровенно вежливое напоминание о том, что впредь стоит вести себя тише, — поправил я его, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. — Ты только Арнье это как-то помягче преподнеси, а то бедолага может не пережить. Георг, что-то ещё?

Георг, всё это время топтавшийся рядом с виноватым выражением лица, протянул мне ещё один конверт, гораздо меньше первого и без единой печати или опознавательного знака.

— Это доставил тот же курьер? — нахмурился Винсент.

— Нет. Этот оставили просто на пороге.

Я взял конверт, чувствуя, как внутри что-то неприятно похолодело ещё до того, как я начал его открывать.

Там оказался всего один лист бумаги, а на нём одно-единственное слово, выведенное аккуратным, но незнакомым почерком:

«Шкатулка».

Мозг мгновенно выцепил из глубин памяти нужный образ. Небольшая цельнометаллическая коробочка, закинутая в родовой сейф ещё в первые дни после смерти Норта. Та, которую я так и не удосужился открыть, отвлёкшись на десятки более срочных дел. А потом попросту забыл о ней.

— Винсент, — произнёс я, чувствуя, как усталость сменяется совсем другим, гораздо более неприятным чувством. — Помоги мне, пожалуйста дойти до сейфа.

И хоть он стоял в углу кабинета, дорога к нему показалась мне вечностью.

Пальцы дрожали, пока я несколько раз прикладывал родовой перстень к специальной выемке. Мне потребовалось целых три попытки, прежде чем массивная дверца наконец поддалась.

Шкатулка оказалась именно там, где я её и оставил. Покрутив её в руках, я попытался понять, как же она открывается, пока сбоку Гор не посоветовал мне снова использовать перстень.

Когда сухо щёлкнул замок, я на мгновение растерялся, поскольку когда-то точно таким способом я уже её пытался открыть и у меня ничего не получилось.

Медленно подняв крышку, я обнаружил внутри пожелтевший конверт. Прямо день корреспонденции какой-то.

Письмо было старым, бумага пожелтела от времени, а печать на конверте оказалась мне знакома по немногочисленным упоминаниям в бумагах Рода он Сворт.

Это была личная печать Лорана он Бата. Моего покойного деда, которого я никогда не знал.

Дрожащими руками я вскрыл конверт, разворачивая хрупкий листок, исписанный убористым, но твёрдым почерком и начал читать. И по мере прочтения я почувствовал, как меня начинает бить озноб.

'Моему внуку, кем бы он ни оказался, когда прочтёт эти строки. Главное, что родовой перстень окончательно признал тебя, иначе бы этой исповеди не было.

Если ты держишь это письмо в руках, значит слепок памяти сработал, и в теле Андера теперь живёт кто-то другой. Не буду спрашивать, кто ты и откуда, потому что ответ мне уже не суждено ни услышать ни прочесть.

Но я обязан предупредить тебя о том единственном, о чём ты должен знать.

Сущность, с которой ты делишь сознание, никогда не была случайной находкой моей дочери. Ритуал призыва должен был вызвать именно её.

Мари знала её имя ещё до того, как начала искать способ призвать, и узнала она его от меня. Я не буду говорить, зачем я это сделал, причины тебя не касаются. Главное то, что я фатально ошибся.

Если ты уже начал доверять Миагозре хоть в чём-то, ты совершил огромную ошибку.

Существо, чей истинный возраст исчисляется не