Леди озера - Майк Омер

Я все равно приподнимаю подол. Талан пристально, не спеша оглядывает меня сверху вниз, в его потемневших глазах – яростный голодный блеск. Он смотрит так, словно вот-вот потеряет контроль, заставляя меня содрогаться всем телом. Он в отчаянии, этот совершенный принц, его уверенность рассыпается прямо у меня на глазах. И я хочу, чтобы этот момент длился вечно. На его лице почти благоговейное выражение. Он раздвигает мне ноги, наклоняется к бедрам, горячее дыхание касается кожи. Теплые влажные губы скользят по внутренней стороне бедра, Талан наслаждается мной, дразнит, заставляет изнемогать от желания, и у меня между ног растекается горячая влага.

Запускаю пальцы в его темные волосы, пытаясь уложить его так, как мне хочется. Он смотрит из-под длинных темных ресниц. Глаза горят восхищенным порочным огнем.

– Терпение, моя малютка-полуфейри… Я наслаждаюсь тобой.

Я снова ощущаю на коже его губы – жаркие, требовательные, обожающие. Он дразнит меня, пытается заставить раскрыться, умолять. Во мне пульсирует желание.

Наконец принц начинает целовать и лизать меня именно там, где нужно. Каждое прикосновение доставляет изысканное наслаждение, и с моих губ срывается стон.

Безудержное желание все сильнее закручивается внутри. Я чувствую напряжение на грани срыва, прижимаюсь бедрами к его рту, снова содрогаюсь и стискиваю ногами голову Талана. Горячее наслаждение разливается во мне, одурманивает. Я больше не помню ни своего, ни его имени, ни той правды, которую должна рассказать. Есть только его губы на моих губах, его пальцы внутри меня, пьянящее притяжение его ласк. Все, о чем я могу думать, – о всепоглощающем удовольствии, когда рот Талана прикасается ко мне.

Его пальцы ускоряются, и я резко кончаю. Под опущенными веками вспыхивают звезды, тело напрягается от потрясающего ощущения. Я обвиваюсь вокруг принца и выкрикиваю его имя, содрогаясь всем телом и выгнув спину, пока мышцы не начинают постепенно расслабляться, а повторные судороги прокатываются по мне, как раскаты грома.

Дыхание сбивается, на разгоряченное мокрое тело ложатся отблески пламени камина. Талан крепко сжимает меня в объятиях. Вот бы так и остаться здесь, между двумя мирами, где принц еще не знает всей правды обо мне…

Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит мне в глаза с легкой довольной улыбкой.

– Я хотел выведать твои тайны, Ния, – мягко говорит он, – но ты ничего не рассказала. Я почти никогда не теряю самообладания, но с тех пор, как встретил тебя, не могу ясно мыслить.

От этих слов внутри меня затепливается яркий огонек. И это взаимно.

– А почему?

Он изучающе смотрит меня, между его бровями пролегает складка.

– Такое ощущение, что я жил в мире теней и тумана, а потом в моем замке появилась ты – дикая, разгневанная, дерзящая мне. И ты напоминала рассвет. – Он понижает голос: – Шиповник и мед. Я как будто знал тебя, но потерял давным-давно. И с тех пор ты не выходишь у меня из головы. Теперь без тебя мне кажется, что деревья не колышутся, потому что между ними нет воздуха. Что солнце никогда не взойдет, реки перестанут течь и все превратится в прах.

От этих слов у меня замирает сердце, на глазах выступают слезы. Потому что мои тайны – это часы, тикающие между нами и отсчитывающие последние минуты…

Все идеальное скоротечно, не так ли?

Глава 37

Розовые лучи утреннего солнца проникают в домик. Я прижимаюсь к Талану в уютной кровати. Время от времени доносятся трели крапивников и соловьев, и я приподнимаю веки.

Среди ночи камин погас, и за считаные часы дом остыл. Но даже без огня тело Талана согревает меня. Я прижимаюсь к нему, закинув свою руку поверх него. Рассвет окрашивает теплые кедровые тона хижины в медовые оттенки. Когда я прижимаюсь к принцу, мой разум балансирует между сном и явью. Мысли появляются и рассеиваются как туман, который стелется над озером Авалон.

Талану известно, что я полуфейри, и ему плевать. Он не знает всего, но в его объятиях мне спокойно.

Он не тот, кем мы его считали, – Мясником из Бретани, безжалостным убийцей. Он понимает, что люди и полуфейри – просто козлы отпущения для короля.

Если я права, мы вместе сумеем остановить войну. Просто нужно придумать, как постепенно рассказать Талану всю правду и не лишиться его поддержки.

Но прямо сейчас мне в самом деле не хочется прерывать это восхитительное уединение.

Рука принца перемещается по моему животу, пальцы лениво поглаживают кожу.

– Ния, не спишь?

– М-м-м… – Я натягиваю одеяло, прижимаюсь к Талану задом, чувствую что-то твердое и длинное, и во мне снова пробуждается желание.

– Нужно возвращаться в Периллос, – бормочет он. – Но сначала раздобыть в дорогу побольше еды и запастись водой. Поспи еще немного.

Принц целует меня в висок, и я мечтательно смотрю, как он натягивает брюки. Трудно оторваться от него – от каждого дюйма его совершенного тела.

Провожаю Талана взглядом, дверь за ним закрывается. Я слышу хруст снега под его ногами и продолжаю нежиться под одеялом.

Когда Талан вернется, надо будет поговорить с ним о войне. Выяснить, зачем он пытается захватить Шотландию. Каковы его планы, если он не поддерживает крестовый поход своего отца против людей.

Я сонно сворачиваюсь калачиком под одеялом; мужской запах Талана по-прежнему окутывает меня.

* * *

Внезапно открываю глаза – сердце бешено стучит. Первым делом в голову приходит мысль об опасности. Сначала я не понимаю, что именно меня разбудило, но дыхание перехватывает, когда в лесу слышатся мужские голоса. Талан кого-то привел с собой?

Встаю с кровати, надеваю тонкую шелковую ночнушку на голое тело, подхожу к окну, и мое сердце замирает. Я отпрыгиваю от стекла и снова осторожно выглядываю, стараясь остаться незамеченной.

Это не Талан – это Королевская Стража. К охотничьему домику направляются не меньше двадцати солдат, все в доспехах с гравировкой королевской гвардии. Они держат наготове мечи, вид у них жестокий и злобный.

Моя кровь бурлит – я узнаю воина в центре отряда. Он крупнее остальных, губы кривятся в леденящей душу свирепой гримасе. Он размахивает чудовищно огромным мечом – тем самым, который был при нем во время захвата в плен Рафаэля. Это Видаль, брат Маэртисы, и, судя по выражению его лица, он здесь по личным причинам. Он знает, что я сделала с его сестрой-близнецом.

Понимание приходит медленно, как таяние снега на земле. Талан сказал вчера, что никто в деревне не знает меня в лицо. Но что, если Видаль пришел сюда за мной