Последняя жизнь - Иван Солин

— Двадцать, думаю, будет в самый раз, — не противореча клятве, высказал свое мнение Илья.

— Короче, пятьдесят и решили!

— Хорошо, учитель. Но начиная со следующего месяца, — заявил ученик, что должно было дать понять, мол, имевшиеся запасы уже израсходованы, а восполнять их — дело небыстрое.

— Ладно. В следующем месяце жду семьдесят листов, а дальше — по пятьдесят.

— Приемлемо, — не соврал Илья, целью которого было создать этим вот торгом впечатление, что заботят его совсем иные вопросы, а вовсе не освобождение из того, что он искренне считал рабством.

— Что ж, тогда до следующего месяца.

— Воу-воу, учитель. Я, вообще-то, заходил в лавку, чтобы в том числе разузнать и о школе, — взыграла жадность Волина. Как бы ему ни хотелось сейчас, пока отпускают, бежать поскорее от возможных расспросов учителя, с которым можно сказать, поплевав три раза, повезло. Ну, раз всё, что тому нужно, это лишь бумага, и впереди вырисовываются три года относительной свободы. Однако сейчас любопытство взыграло. — У меня есть вопросы, учитель!

— Отвлекаешь от дел, — сварливо выдал Лунс, отрываясь от бумаги, к изучению которой снова уж было приступил. — Я, может, тут от гильдии прячусь. Думаешь, просто так сам стою за прилавком? Тут ведь никто не отвлекает и думается лучше. Всё равно сюда не заходят. Боятся, хе-хе.

— Позвольте, но это ведь лавка.

— Да, для своих. Я тут привечаю захаживающих старых друзей. А так все в гильдию сразу идут за покупками, — отмахнулся старик. Но что-то поняв, развеселился. — Хе-хе, можешь найти того, кто тебе посоветовал сюда зайти, и уши оторвать. Хотя я бы на твоем месте ему пару крон не пожалел. Или думаешь, я нечестно нажил то моё серебро? Нет, ну бывало, конечно. Однако, поверь, с моими знаниями, а вскоре и твоими тоже — это не так и сложно. Вот сберечь от «доброжелателей» нажитое — уже поинтересней задачка.

— Мда.

— Ладно уж. Спрашивай, что там тебе про школу интересно. Но поживее давай. А то не терпится проверить на новой основе что-то более существенное, нежели быстрые печати. Ну же, я жду.

Глава 17

ГЛАВА 17

Тем временем. На стоянке за городом.

— Хм, — недовольно выдала Тика, когда по делам проходила мимо бесстыже развалившейся на травке и голышом принимающей солнечные ванны бездельницы Момоли.

На что та лишь перевернулась на живот, выставив навстречу ласковым лучам теперь другие две возвышенности своего соблазнительного тела.

— Хм, — презрительно отозвалась на это рыжая, спустя какое-то время идущая уже назад. При этом юная магиня гордо вроде как поправляла подаренную ей рыцарем ее сердца красную мантию. Ни у кого ведь такой нет, во всяком случае из знакомых.

— Хорошо-то как, — потянувшись, промурлыкала довольная жизнью блондинка. Ещё и, согнув ноги в коленях, принялась махать ими в воздухе. Причем делала это не как озорная девчонка, а плавно так, даже соблазнительно.

— Хм! — уже настойчивее дала понять свое возмущение творящимся на ее глазах безобразием миниатюрная лисичка, когда в очередной раз топала мимо роскошной зайчихи.

Но безмятежная Момоли лишь грациозно перевернулась на бок и теперь бесстыдно возлежала на нём. То есть опершись на локоток и провокационно свесив тяжелую, но упругую, а главное, красивой формы шикарную грудь. При этом негодница ещё и лукаво так улыбалась. Это пока лениво поглядывала серыми глазами из-под полуприкрытых век за Тикой, гневно сверкавшей своими янтарными. А увидев это, малышка и вовсе опешила. Встала как вкопанная и, согласно всем законам жанра, задумчиво приложила ладошки к практически отсутствующей своей груди. Но тут же опомнилась и, отняв руки, воскликнула:

— Срамота!

— Ах, прости, милая — я слегка задремала. Ты что-то сказала? — словно это она тут лиса, ласково почти пропела Момо. Причем с интонацией эдакой взрослой тёти, вроде бы как чуть даже обеспокоенной самочувствием неопытной подопечной.

— Хм! — задрав нос, презрительно ответила на это мелкая и потопала себе, куда шла.

А ходила туда-сюда рыжая уже около часа, даже и не особо понимая зачем. Ужин ещё рано готовить. Правда, за него и не она отвечает, а эта вот бесстыдница. Пирожок с Пряником давно обихожены и теперь мирно пасутся. Порученная отбывшим Ильей новая порция бумаги, ну и чуток леденцов разумеется, уже изготовлены. Так что Тика, не зная чем бы ещё заняться, перекусила и терерь вот, можно сказать, отдыхала. Что, кстати, не мешало рыжеухой ещё и следить за обстановкой вокруг. С её-то чутким слухом. Хотя в этом с нею вполне могла посоперничать и длинноухая. Момоли которая. В общем, особых дел сейчас не было, но вместо того чтобы прилечь да вздремнуть, ну или усесться уже наконец спокойно, снедаемая завистью и от того раздраженная Тика не находила себе места, без толку шатаясь по стоянке их лагеря.

— Ты что нам в еду подмешиваешь, мелкая? — неожиданно, но совершенно спокойно и даже снисходительно как-то, спросила вдруг Момоли.

Это когда уставшая бродить Тика в конце концов плюхнулась рядом, наверняка обдумывая какую-нибудь колкость. Ну и теперь вот замерла с открытым ртом, застигнутая врасплох как раз в тот момент, когда собиралась выдать что-то явно едкое. Уж очень вовремя её подловила лукавая блондинка своим неожиданным вопросом.

Тем не менее, прикрыв рот, рыжая максимально наивно похлопала глазками и осторожно так спросила:

— В смысле?

— Мне лет знаешь сколько? Не считай себя хитрее всех. Да и не действует на меня это твое снадобье, пусть и хороша ты в них. А на клыкастую — и подавно. На ней же ж даже заживает всё, — тут длинноухая прыснула от смеха, — как на собаке.

— Но… но как же? — растерялась Тика. — Тогда почему вы, похотливые оторвы, не накидываетесь на Иля?

— Дурочка что ли? Говорю же, взрослые мы, эм, девочки. Давно уж. Да и ты, похоже, сказок каких-то наслушалась. Хотя, конечно, не сильно далеких от истины. Тут не поспоришь. В общем, прекращай нам подливать эту свою угнетающую либидо бурду. Она небось только на человеков рассчитана. А то, мало ли, ещё как подействует вдруг однажды.

В ответ Тика, так и не признавшаяся ни в чём, промолчала, однако сказанное приняла к сведению и действительно решила отказаться от применяемого зелья. Ну и попробовать другое. Но то потом, а сейчас поспешила сменить тему:

— Ты