Последняя жизнь - Иван Солин

— Как маг, обязуюсь отныне не принимать от немагов клятв на служение мне. Также обязуюсь впредь ни силой, ни лукавством не брать власть над немагами, окромя уже под нею оказавшихся по собственной воле. Клянусь!

— Свидетельствую!

Ну а покидая уже прекратившую светиться простейшую схему ритуала, снова, к слову, тем же нейтральным цветом, маг-новичок поинтересовался:

— А обязательно каждый раз так длинно заклятье формулировать? Нельзя просто сказать — Инициация? Или, там — Мир, активировать Иницацию!

— Самый умный, да? Ты знаешь, какой у меня по счету с подобным вопросом?

— Ну, мало ли.

— Так, на вот, владей, — выложил Лунс на прилавок не столько книгу, сколько толстую тетрадь большого формата и в кожаной обложке с завязками. Почти как папка для дела. — Это обещанные мною учебные материалы. Тут почти все мои познания, кроме того, понятное дело, чему в школе учат. Основам тебя там наставники обучат. Тогда уж и всё это станет по силам.

— Тонковатая.

— Наглец! Здесь всё. Разве что без моих персональных наработок, кои пока тебе рановато будет. Да и, если по уму, хорошо бы ты сам до них дошел. Лет так через пятьдесят. Это чтобы ценил и крепко помнил. Но так и быть, за предстоящие нам десять лет как-нибудь научу тебя. По крайней мере запишу всё и отдам, — успокоил, поклявшийся как-никак, учитель, над которым нависали серьезные штрафные санкции. — Хе-хе, наследничек. Что, всё-таки серебро моё покоя не даёт? Жадность глаза застилает? Ладно-ладно, кто из нас не без греха. Всё?

— Ритуал, чтобы я читать эти крокозябры мог, — заглянув в тетрадку, напомнил Илья.

— Ах да, точно. На-ка. Разверни эти два свитка и стань обеими ногами на изображенные там круги, — выложил на прилавок упомянутое Лунс. Но увидев подозрительный взгляд Волина, встрепенулся. — А, нет! Эти верни. Вот, другие возьми. Старость — не радость(бормоча). Готов?

— Это точно то?

— Да то, то. Без второго дна. Что ж я, враг себе? Клялся ведь, что правдиво объясню. Ну что, согласен изучить мой язык?

— Да.

— Мир, дай мне сил, обрати мою волю сутью порядка и яви ритуал, который известен как Познание тайнописи Лунса версия три.

Жезл мага привычно сверкнул, а оба свитка, куда старик указал навершием своей трости, буквально истлели. Илья, в свою очередь, ощутил примерно то же, что и некогда при изучении языка этого мира, то есть подобие мурашек по затылку и где-то под черепом. Ну а снова глянув в методичку, сумел прочесть то, что выглядело набором нечитаемых символов, однако теперь воспринималось как понятный текст и даже зарисовки. Будто страницы так и заполнялись изначально, но в последствии были изменены, превратившись в неочевидную шифровку.

— Интересная эта вот магия Мира, — не удержал язык за зубами Волин, но уже надежно прикусил его.

— А то! — истолковав это как восхищение юнца, подтвердил старик. — Теперь всё? Клятва действует?

— Полагаю, что так, — когда спрятал тетрадку, подтвердил Волин, ощутивший уже ток маны и вполне готовый шарахнуть огнешаром в деда. Но, увы, теперь не мог злоумышлять против него, поэтому как можно искренне старательно желал гаду здоровья. — Спасибо, мой дорогой учитель, жить вам подольше!

— Ага-ага(скептически). Надеюсь, не стоит напоминать, что полученные тобою знания — это мои секреты как твоего учителя?

— Не нужно, — подтвердил ученик, понимая, что отныне нужно держать язык за зубами. И вообще, выражаться максимально четко, но скупо, дабы не провоцировать на интерес, уточняющие вопросы и дополнительные требования того, кому банально не можешь соврать. Короче, чем меньше слов, тем больше недосказанность и число лозеек. — Всё понятно.

— Что ж, а теперь отвечай мне, как учителю, то есть ничего не утаивая. Ты ведь не из Безымянных?

— Нет, — односложно ответил Волин, и дальше готовый играться словами да прятаться за недосказанностью.

— Так и думал. Не похож, хоть и похож. Много я их уже повидал. Благого посмертия им всем, хе-хе, — оскалился еще недавно вроде как безобидный дедок, а теперь видно, что тот еще душегуб. — То есть ты здесь не ради меня или моих знаний?

— Нет. Я о вас и не знал.

— Но убить меня подумывал, чтоб освободиться от клятвы?

— Теперь уже нет, — честно ответил Илья, впрочем, не отказавшийся бы, если б деда кто-то другой грохнул.

— Ну я и не сомневался в тебе. Говорю же, понравился ты мне. Вот только, дружок, лучше забудь о таком. Ученик, который после клятвы даже просто попросит кого-нибудь убить его учителя, будет наказан Миром. Причем не только лишением магии. Эта твоя нарастающая боль ласками тогда покажется. Понял?

— Да.

— Так, давай тогда для надежности. Как учитель, я приказываю не предпринимать ничего для моего убийства. Достойно, по твоему мнению, такое требование учителя?

— Да, — заверил Илья, который действительно не собирался ничего предпринимать для убийства учителя. Больше ничего, честное благородное.

— Вот и ладно. Итак, откуда бумага?

— Прежде чем ответить на этот вопрос, позвольте спросить, — не желая ничего скрывать от учителя, но и не спеша всё-всё выкладывать, предложил вариант ученик.

— Ну?

— Вам важны источники или достаточно будет регулярных поставок, скажем, десятка листов в месяц? Всё-таки, учитель, тайна эта не моя, если вы понимаете о чём я, — припомнив слова Тики о редкости ее таланта зельетворения, сослался на это Илья.

— Вот же ж. Не учел я, что там клятвой подстраховались, — сам придумал объяснение Лунс, на миг задумавшись. — Ладно, если все десять лет я буду регулярно получать бумагу, то мне плевать на ее источники.

— Ну про десять лет, учитель, вам даже тот, у кого я ее брал, не пообещает, — стараясь не врать, ибо рыжая и вправду послала бы какого-то левого деда, попытался Волин создать впечатление, что источники его не бесконечны, и что не стоит сильно раскатывать губу. Но чтобы Лунс не выведывал большего, поспешил подсластить пилюлю, снова не допуская ни слова лжи. — Однако, пока я учусь в школе, мне вполне по силам будет обеспечить вас бумагой, учитель, в оговоренных количествах.

— Сотня листов в месяц, и я не лезу в эту