Последняя жизнь - Иван Солин

Все прочие покупку и визит к портному Волин решил планировать уже исходя из результатов посещения мага. Да и преследование ему не нравилось, хотя уверенный в своем мече сэр рыцарь особо не переживал из-за муток торгашей. Ну и, в конце концов, хотелось бы совершать шопинг всем составом, точнее сказать, совместно с Тикой, дабы чуть порадовать ее. Маскировочную-то одежду для Момоли давно знающая ее подружка Рурита и без того уже должна была приобрести, когда для себя закупалась. Ну а обычную, по своему вкусу, они и сами могут смотаться прикупить на выделенное, помимо зарплаты, им содержание. А вот Тике, как и было сказано, надо уделить отдельное внимание!

И вот, Волин наконец подъехал к лавке-магазинчику, аналогично на краю площади, причем в одном из лучших мест, и оказался под вывеской, где прям старательно и ярко были намаляканы посох, склянка да свиток. Лавка мага — не перепутаешь. А когда спешился и передал поводья провожатой, всю дорогу задумчиво молчавший Илья, ни к кому не обращаясь, негромко, но отчетливо вдруг произнес:

— Больше всего на свете я ценю свою свободу, а ненавижу — рабство. Я убежден, что рабовладелец достоин лишь смерти. Пусть порой и неявной, но всегда неминуемой, а иногда еще и скорой, — выдал довольно странный монолог Волин. А помолчав для весомости и, возможно, лучшего осмысления сказанных слов, решил еще немного вроде как порассуждать вслух. — Но в то же время понимаю, что пусть сам я и не желаю идти в услужение ни к кому, однако все разные, и в жизни бывает всякое. А ещё понимаю, что иногда приходится временно поступиться принципами в надежде, или даже в рассчете на то, что чуть позже сможешь с уже куда лучших позиций отстаивать их, эти вот принципы свои. Особенно, если еще и на помощь кто-то придет да приблизит этот важный для меня момент. Ну то есть поспособствует скорейшему возврату моей свободы. Уж очень я ее ценю! И да, повторюсь, при всей своей бескомпромиссности по отношению к личной свободе, точнее к несвободе, я осознаю, что далеко не все так же трепетно к ней относятся, к свободе своей этой вот. Вполне приемлю, что бывают те, кому проще быть не во главе, а за кем-то. И уважаю их выбор. А еще никогда не стану относиться как к рабам к тем, кто доверился мне. Господин — да, хозяин — нет! Я не намерен требовать непосильного у своих подчиненных, заботу о будущем которых взял на себя. Но при том всегда буду ценить их верность и, тем более, рвение. Буду благодарен за добровольную помощь, которой не просил, но в чём очень нуждался в определенный момент. В жизни, как и сказал, всяко ведь бывает. И случись со мной нечто такое, когда придется пойти на то, что совсем не по душе, например расстаться со свободой, хочется тогда надеяться, что будет эта неприятность временной. В результате, эм, безвременной. Мда. Но что-то я разболтался. Эй, провожатый, в лавку я пойду один, а ты останешься тут и проследишь за конем с поклажей. Но моему Гнедому — не позднее чем через час принимать солнечные ванны за городом. Проследи! Это всё, о чем тебя прошу. Остальное… остальное на твое усмотрение. Тебе всё понятно?

— Предельно! — хищно блеснув зелеными глазищами, понятливо покивала чему-то безмерно довольная Ру.

Глава 16

ГЛАВА 16

Войдя внутрь лавки магических товаров, посетитель в дорогом черном плаще и модной синей шляпе с пестрым пером огляделся. Витражные окна давали не очень много света, однако имелись факелы, горящие тем самым не греющим магическим огнем, который Илья уже ни раз видел, когда Тика освещала ночные стоянки. Мозаичный пол, беленые потолок и стены, преимущественно занавешенные всякими непонятными изображениями, пучками пахучих трав, неясного назначения приборами, а в остальных местах заставленные стеллажами или шкафами. Редко когда с книгами и свитками, ибо в основном с батареями выдвижных ящичков с неизвестным содержимым или же с этажами полок со всевозможными банками-склянками да прочей явно не кухонной утварью. В общем, товар имелся в изобилии. И, наверное, был не из дешевых.

— Добрый день, мэтр, — поздоровался Илья, обратившись к ухоженному старику с аккуратно подстриженной седой бородкой и в дорогой серебристой мантии. Тот стоял за монументальным, но с изящной резьбой, прилавком и был несколько занят.

— Добрый, — сварливо ответил недовольный хозяин, продолжая внимательно изучать лист тончайшей белой бумаги в руках. А на миг оторвав взгляд от предмета своего интереса, ну и подняв глаза за толстыми стеклами эдакого средневекового пенсне, увидел вошедшего и тут же расплылся в добрейшей улыбке. — Добро пожаловать в лавку старого Лу́нса. Чем могу помочь, молодой человек?

— Я бы хотел узнать, уважаемый мэтр, оказываете ли вы услуги по инициация магов, и сколько это стоит, — отразив улыбку, перешел сразу к делу вежливый гость.

— И кто же желает стать магом?

— Эм? — выразил Волин в своей лучезарной улыбке встречный вопрос, мол, а тебе какое дело, старый ты хрыч?

— Я не ради праздного любопытства, юноша. От этого, скажем так, будет зависеть цена.

— Что ж, — на миг задумался Илья, но он примерно такого и ожидал. Не даром же устроил то представление перед Руритой. — Магом намерен быть я!

— Приложите-ка руку к вон той пластине на стене. Да-да, которая, с вырезанным на ней ритуальным кругом.

— Для чего это, позвольте узнать? — найдя искомое, не спешил быть послушным болванчикам Волин и на радостях бросаться исполнять указания доброго дедушки в очках. Хотя их он уже снял.

— Для проверки, молодой человек. Мне нужно знать, одарённый ли вы вообще. А то, может, не о чем и говорить. Так что не беспокойтесь, — с усталым видом объяснил старый маг. Но с сарказмом добавил. — Вывесил бы я на всеобщее обозрение что-то, хе-хе, коварное. Ну же, смелее, прикладывайте.

— Хорошо, — ответил Волин, послушно касаясь блестящего силуэта пятерни в центре пластины размером с кухонную доску, потемневшей от времени и, похоже, серебряной. — Так?

— Угу, — промычал в ответ старый маг и взялся за свой магический жезл.

Хотя тот больше напоминал массивную дубовую трость с почти круглым костяным, что ли, эдаким набалдашником. Натуральная дубина, только полированная и кое-где с резьбой. Длиной эта палка была где-то по пояс хозяину