Последняя жизнь - Иван Солин

— Хорошее место, — сказал Волин, оглядев их лагерь вне стен города. — Заночуем тут, в завтра с утра съезди на разведку. Поглядим на этот ваш Велиград.

А вечером, у костра, было как всегда весело. Точнее, после появления в компании двух новых спутниц. Колоритных, прямо скажем, особ, каждая по-своему.

— Ах, как же тонко! Как тонко чувствует момент написавший столь чудесные строки бард. Как же там… «И днём, и ночью кот учёный всё ходит на цепи…»

— По цепи, — поправил Илья Момоли, которая слегка навеселе. После бочки эля.

Несколько бочонков этого деревенского натурпродукта получившая зарплату силачка прикупила в том селении, где закупались ингредиентами.

— Да(икнув)?

— Да. Кот там ходил не на, а по цепи, которая…

— Не важно! Главное, что здесь глубокий символизм. Аллюзия на… на странные пристрастия кота, а лучше кошки, чья тяга к несвободе, к насильственному ограничению ее воли, возможно даже к унижению, наверняка публичному, когда все-все смотрят на то как(глубоко дыша)… В общем, весь этот акт поэтического бичевания глубокопорочной натуры — это по-настоящему решительный протест, эдакий манифест против засилия тухлой морализаторской повесточ…

— Что ты, Пустошь тебя побери, такое несёшь! — хватаясь за голову, в сердцах воскликнула Тика. — Там вообще не про…

— А мне тоже понравилось, — прервав крик души мелкой, влезла Рурита. — Но вот это куда круче: «Спокойно, Маша, я Дубровский!». Сильно сказано. А как он потом этого эксплуататора Троекурова прижучил, социальную справедливость восстановив. Ух просто! Настоящий благородный разбойник.

— Да это вообще не стихи были! — снова прорвало рыжую, негодующую от пьяных бредней одной и глупости другой. — Зачем ты ей, Иль, вообще эту историю рассказал? Ещё и про этого, как там его, про Робин Гуда! Не затыкается ж теперь! А ведь начиналось всё с поэзии. С тех, ах, каких же прекрасных стихов из той махонькой книжечки. Про любовь(мечтательно). И как всё пришло к ЭТОМУ(с надрывом)!!!

— Ну так надо ж по вечерам что-то у костра трындеть. Не всё же время мне тебя физике и арифметике с геометрией учить. Литературу так-то тоже никто не отменял, вот и… вот. Но стихов, помимо уже всех прочитанных из сборника поэзии Алексан свет-Сергеича, я никаких, увы, больше не вспомнил пока. Потому и проза. Вот.

— Но самое, пожалуй, провокационное, — оставалась на своей волне крольчиха, и продолжила басом, — Я вынимаю из широких штанин…

— Заткнись, прошу тебя! — не выдержала лисица. — Тем более там был лишь фрагмент, который Иль, не подумав, брякнул явно не к месту, поэтому мы можем только догадываться о том, что ж там на самом-то деле было извлечено!

— Дык, ясно ведь что, — снова вмешалась кошка, — пис…

— Тихо!

— Но почему, Тика? — не унималась Рурита. — Очевидно же, что это был пистолет.

— А?

— Ну, то крутое дальнобойное оружие, про которое Иль рассказывал. Вот бы и нам такое! Медведю в ухо такой — БАХ! Красавчик Дубровский.

— Дурдом, — не суть важно кто это сказал, но не согласиться сложно.

В общем, всесело у них.

Посиделки у костра.

Глава 15

ГЛАВА 15

А утром следующего дня, еще с вечера всё как следует обдумавший и назначивший на сегодня пробную вылазку в город, Илья проснулся с Тикой на груди. Во сне она отчаянно вцепилась в него всеми своими конечностями, наверное чтобы коварные конкурентки, нагло подпиравшие ее ненаглядного лорда с обоих боков, не завладели большей частью его мужского внимания. Хотя он пока что вообще его держал в штанах. Внимание это своё. В общем, удачливый обладатель то ли большого семейного счастья, то ли не меньших размеров головняка, сумел-таки освободиться и даже успешно выбрался из столь волнительного окружения, ну и умчал. К ручейку, сбрасывать закономерное, в его-то молодом и полном понятных потребностей теле, напряжение. Активная зарядка и водные процедуры ему в помощь. Не холодный душ, конечно, но и обливание водой из ручья не теплее будет.

Ну а уняв плоть, легко перекусил и, более не затягивая, отправился наконец к ближайшим воротам Велиграда. Понятное дело, верхом на Гнедом, с именем для которого решил не мудрствовать. Однако поехал сэр Иль не один, а в сопровождении. Но лишь одной из своих спутниц. И как ни странно, была это принявшая облик пантеры Рурита. Снова возмутительно голая! То бишь меховая, когда как после возвращения себе человеческого облика будет опять ненаучно одетой.

Причем она еще и грузы может таким образом переносить. То есть может, к примеру, кинуть себе на плечо мешок какого-нибудь добра. Главное, чтобы руки-ноги оставались свободны. И затем, когда перекинется в кошку, будет уже без ничего. Ну а пробежав налегке нужное расстояние, снова станет собой, ну и с тем самым мешком. Многообещающе.

В общем, блестя на солнце черным мехом, пантера последовала за спутником, чтобы по прибытии в город опять стать одетой девушкой. Илья ей загодя выдал старый плащ рыжей, который неплохо замаскирует эту, возможно, разыскиваемую преступницу. Во всё тех же «индейских» одёжках. Весьма приметных, стоит сказать, а потому и упрятанных под просторными полами уныло-коричневого цвета.

Сам же сэр дю Воли принарядился во всё лучшее. Даже трофейные шпоры прицепил, хотя и так легко управлялся с Гнедым, но для образа полагалось. Не забыл и свой дорогой плащ достаточно насыщенного и, как утверждалось, стойкого черного цвета. Было жарковато, конечно, но всё по моде. Да и ехать верхом, притом с перекинутыми за плечи полами эпично развевающегося плаща, оказалось вполне комфортно. Ничего из защитного молодой рыцарь не надевал. Даже щит не брал. Из оружия ограничился лишь поясом с мечом да кинжалом. Если этого мало, то с ним ведь рядом та, кто и сама по себе оружие.

Но не одна лишь смертоносность клыкастой послужила причиной выбора именно ее в качестве спутницы для данного выезда в город. Пантера элементарно не будет отставать за конем. Ну и приличия, опять же, соблюдены, потому как не пристало сэрам рыцарям ездить с кем-то за спиной. Как, впрочем, и усадив перед собой. Хотя, не поспоришь, выглядит это весьма романтично, и Илья даже не отказался бы так проехаться. Но рыжую он в любом случае не планировал пока брать с собой в город, а с