Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

серии вычеркнул это из сценария, посчитав такую сцену слишком уж банальной. Девушки просто заговорили одновременно, невпопад, припоминая друг другу самые разные обиды: как одна из них не поделилась платьем, про какого-то мальчика в лагере в Санта-Барбаре. Сняли несколько дублей — тут ими не разбрасывались, снимали максимум с третьего-четвертого. А потом пришло мое время выйти на площадку.

Сняли, как я постучал в дверь. Потом я постучал в дверь настойчивей, и сестры резко остановились.

— Мисс Мишель, мисс Хилари, я войду? — спросил я.

— Нас тут нет, — проговорила Пейдж, и Уитни тут же закрыла ей рот. Снова зрительский смех.

— Добрый вечер, — проговорил я, открывая дверь.

— Добрый, Джейк! — улыбнулась Пейдж.

— Я хотел сказать вам кое о чем, — сказал я. — Во-первых, ни одна из вас не толстая, потому что у меня есть данные ваших медицинских карт, и индекс массы тела у обеих из вас нормальный и соответствует возрасту. Это первое. А во-вторых, трубы не выдержат ни одну из вас.

— Почему это? — спросила Пейдж. — По-твоему, мы обе толстые?

— Нет. Потому что труба держится на трех скобах из шести. Три выпали в марте, я поднял из с газона и положил в гараж.

— Вы специально их выдернули, чтобы мы не смогли сбежать? Потому что отец вам за это платит?

— Отец не платит мне за то, чтобы кто-то из вас сломал шею, — ответил я. — Но если вы хотите покинуть дом, то я бы советовал делать это через дверь.

— Мы не могли выйти через дверь, возле нее спали вы.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Потому что я знал, что сегодня вечеринка у Эшби, и вы собираетесь на нее пойти.

— Откуда вы знали? — тут же спросила Пейдж, повернулась к Уитни. — Ты проговорилась?

— А может ты проговорилась?

— Нет, — я покачал головой. — Вы просто слишком громко обсуждали это. Думаю, об этой вечеринке уже знают все соседи. Так вот, я спал и видел сны. И я бы посоветовал вам отправиться спать.

— Нам не по двенадцать лет! — заявила Уитни.

— Я знаю, — кивнул я. — В двенадцать лет вы не стали бы моей проблемой.

Они снова одновременно фыркнули, сложили руки на груди и отвернулись, каждая в свою сторону.

Потом был эпизод, как они все-таки вылезают, но на этот раз уже через кухонное окно, и я ловлю их у ворот особняка — это снимали уже на натуре, в другой день, поздно вечером. Снова отчитываю и отправляю спать. И они снова фыркают.

Вернувшись с очередной съемки, я впервые увидел, что Мартин не монтирует фильм, а сидит за столом с бутылкой пива перед телевизором. Рядом с ним сидел Крис, правда с банкой Пепси. И выглядел он очень серьезным.

— О, Джош, — проговорил режиссер, едва я вошел.

Выглядел он болезненно и сильно отличался от нас двоих, потому что мы под голливудским солнцем порядком загорели, даже несмотря на то, что на дворе стояла календарная зима. А вот Мартин практически не выходил на улицу, поэтому у него на лице не было ни следа загара, он был таким же бледным, как в Нью-Йорке.

— Надо поговорить, — проговорил он.

— «Пепси» будешь? — спросил Крис.

— Давай, — кивнул я, и он бросил мне банку. Я поймал ее, вскрыл и отхлебнул пену.

— Я хочу вложить деньги, которые мы заработали, — сказал Мартин.

— И во что же? — спросил я. — Акции, облигации, ставки на спорт?

Похоже, что юмор со съемочной площадки въелся в меня. Да, работа над ситкомом — это достаточно специфичная штука.

И стоило мне подумать об этом, как я на секунду похолодел. А вдруг сериал станет слишком успешным, и я навсегда сольюсь с амплуа этого самого Джейка-телохранителя?

Нет, этого мне не хотелось совершенно.

— Что? — Мартин хмыкнул с моей шутки. — Ну уж нет. Я еще не пропил свой мозг.

— Тогда во что, в «Турне»?

— С «Турне» пока ничего не ясно, но монтаж я почти закончил. Там еще звук дозаписывать, музыку накладывать, в общем надо повозиться и потратить денег, но это не такие уж и большие суммы. Нет, я имею в виду «Отпор». Сам видишь, он неплохо показал себя на том побережье. Так что я думаю, можно сделать еще десятка два-три копий и отдать их в прокат уже здесь.

— А как же «Трома»?

— А что «Трома»?

— У нас же был договор, — начал объяснять я. — Они нам разрешили продать самостоятельно десять копий, остальные прокатные права остались за ними.

— Так прокат кончился.

— Разве права на дистрибьюцию не вечные?

— Смотря с кем заключаешь контракт. «Юниверсал» и «Каролко» забирают себе права навсегда. Некоторые прокатчики поменьше оформляют права на прокат лет на пять с продлением. Но с «Тромой» у нас другой договор.

— Мы изучили бумаги, пока тебя не было, — подхватил его Крис. — «Трома» взяла лицензию лишь на время проката. Прокат закрылся, и право на негатив вернулось режиссеру.

— То есть… Мы можем крутить фильм сами?

— Бинго! — Мартин хлопнул в ладоши. — Смешно, да? Я так переживал, что мы заключили договор с «Тромой». Я мечтал о нормальном прокатчике. Но если бы мы отдали права «Нью Лайн Синема», как и хотели изначально, то лицензия повисла бы мертвым грузом на долгие годы. Без шанса на повторный прокат. С «Тромой» оказалось намного проще.

— Мы думали, что они делают нам одолжение, когда покупали наш фильм, — продолжил Кристофер. — Но, похоже, они нуждались в нас так же сильно, как мы нуждались в них. Поэтому заключили не самый выгодный для себя контракт.

— Это твоя заслуга, Крис, — сказал я. — Когда ты стал торговаться, они подумали, что мы можем уйти. Наверное, обычно к ним приползают на коленях. А тут они решили не жадничать, когда поняли, что рыба может сорваться.

Крис улыбнулся и приподнял банку перед собой, мол, рад стараться.

— Так что вы предлагаете делать, парни? — я сел в кресло напротив них.

— Вложить бабки, тысяч тридцать, и продать «Отпор» в Лос-Анджелесе и других городах на этом побережье.

Я поморщился. Снова ездить по кинотеатрам и договариваться с владельцами