Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Оформлять треть домовладения я собирался на себя. Порядок пользования времянкой и частью двора следовало оговорить отдельно, чтобы потом не выяснять отношения из-за каждой грядки или яблони. Но бегать по инстанциям прямо сейчас времени не было. Да и хозяйке ещё предстояло собрать целую пачку справок.

Прикинув варианты, я предложил компромисс:

— Валентина Ивановна, давайте сделаем так. Оформим треть домовладения на моё имя в конце июля, когда я приеду забирать маму и бабушку. А пока я даю вам тысячу рублей в счёт будущей сделки. Пишем расписку, вы спокойно готовите документы, а оставшиеся две тысячи я привезу позже.

Хозяйку такая перспектива вполне устроила.

— Хорошо, — согласилась она, принимая деньги. — Не передумаете?

— Не передумаем, — заверил её, не став пояснять, что денег у меня хватит на десяток таких времянок. Не понравится, куплю другой дом.

Договорились мы, что до моего возвращения времянка остаётся за нами, а Валентина Ивановна занимается документами. Напоследок хозяйка пообещала маме с бабушкой безлимитную горячую воду из летнего душа и парное молоко по утрам — от какого-то родственника, жившего неподалёку. Бабушка после этого окончательно решила, что сделка выгодная.

Сам я задерживаться в Геленджике не мог. Мой личный лимит свободного времени был исчерпан. Меня ждал закрытый НИИ и его сотрудники, которые уже готовили вакуумные установки под гемостатическую губку.

До открытия Всемирного фестиваля молодёжи и студентов оставалось не так много времени, поэтому из Москвы прислали все необходимые документы, подтверждавшие цель поездки и право проехать в Москву, несмотря на действующие на время фестиваля ограничения. На мой взгляд, документов было даже с избытком. Возможно, человек, отправлявший их, просто решил перестраховаться.

Итого у меня имелось: командировочное удостоверение, документ от министерства о направлении на практику, специальный пропуск на въезд в Москву на период проведения фестиваля и отдельное удостоверение для прохода на территорию закрытого НИИ — пока без фотографии и печати. Всё это я должен был дооформить уже на месте.

Справку для бронирования железнодорожного билета тоже прислали. А поскольку с деньгами я сейчас стеснён не был, решил не экономить и взял место в мягком вагоне.

Люблю, знаете ли, путешествовать с комфортом.

------------------------------------

*Водород в жировой промышленности используется для гидрирования (гидрогенизации) жидких растительных масел и превращения их в твёрдые жиры или полутвердые продукты. Водород присоединяется к двойным углеродным связям ненасыщенных жирных кислот, переводя их в насыщенные. Благодаря этому жидкое масло становится твёрдым или кремообразным при комнатной температуре.

Этот метод применяется для выпуска маргарина, кулинарных и кондитерских жиров, а также заменителей молочного жира.

** Пицундская сосна — это редкое реликтовое дерево с длинной хвоей и целебными свойствами, которое растет на черноморском побережье Кавказа. Дерево вырастает до 24 метров в высоту. Хвоя очень тонкая, около 12 см в длину. Шишки не опадают с ветвей годами. Средний возраст деревьев составляет около 80 лет, отдельные экземпляры считаются гораздо более старыми, хотя точный предельный возраст источники называют по-разному.

Хвоя выделяет фитонциды — особые вещества, которые очищают воздух и убивают микробы. Крупнейший природный бор площадью 950 га находится в Краснодарском крае между селом Дивноморское и Прасковеевской щелью (Джанхотский бор). Также встречается в Геленджике, Анапе, Туапсе.

Растение занесено в Красную книгу.

------------------------------------------------------------------

Конец 1970-х нищета, СССР, придурочная должность сторожа роман Придурок - https://author.today/work/647018

Глава 20

Москва удивила небывалой чистотой и обилием милицейских патрулей, бдительно проверявших документы у каждого встречного. У меня тоже проверили на выходе с перрона. Я, собственно, ещё в здание вокзала не вошёл, как попросили документы.

Хорошо, что всеми необходимыми бумагами меня снабдили с избытком, потому до нужного места я добрался без проблем. Институт биофизики Минздрава СССР располагался на Люсиновской улице. Снаружи это было типичное, серое здание сталинской архитектуры с массивными колоннами, ничем не выдававшее своей специфики. Разве что обилие военных машин у обочины и суровый вахтер на КПП намекали на особый статус учреждения.

Этот вахтёр меня и не пустил внутрь, пока я не дооформил пропуск, отправив в обход здания к боковому входу. Пропуск я сделал, но дядька продолжал сомневаться, пускать ли меня с вещами. А куда я их дену? Нужно же вначале найти начальство и заселиться.

Поселили меня в так называемом «академическом фонде» на Большой Серпуховской, выдав отдельную комнату в трёхкомнатной квартире-сталинке. По причине рабочего дня своих соседей я не застал. Комендант, выписывающий ордер и отдавший ключи, сообщил, что буду я жить вместе с аспирантами. Причем, произнёс с такой интонацией, что я должен был почувствовать, какую мне честь оказали.

Едва я успел скинуть рюкзак и сумку и немного обследовать квартиру, как в дверь позвонили. На пороге стоял капитан медицинской службы с кожаной папкой под мышкой.

— Товарищ Жериков? — спросил он и не дожидаясь ответа сообщил: — Машина внизу. Вас уже ждут.

Поданная «к порогу» машина немного удивила. А не могли меня с рюкзаком вначале на квартиру отвезти, а после забрать? Чего я сам тащился с вещами, если руковдство в курсе моего прибытия в институт?

Впрочем, мои иллюзии о том, что в Москве меня ждут как спасителя отечественной военной медицины «с оркестром и ковровой дорожкой», разбились почти сразу.

Авторство технологии — это, конечно, хорошо, но подробная, пошагово расписанная технологическая карта, которую передали в Москву, была гораздо важнее меня самого. На фоне солидных академиков, лауреатов Сталинских премий и полковников медицинской службы, курсировавших по коридорам, я смотрелся совсем не солидно.

Встретили меня вежливо, но с явным оттенком снисходительности. Для них я был просто удачливым пареньком, который случайно нащупал верную комбинацию реактивов. В самой лаборатории, местный завлаб, даже не стал отрываться от своих дел.

— А, Жериков? Приехал-таки? — мельком глянул он на меня поверх очков. — Карту твою мы изучили, парень, молодец, голова варит. Смесь мы уже приготовили, сейчас вакуумную сушку калибруем. Ты это... встань вон там у окошка, руками ничего не трогай, не мешайся под ногами. У нас госприёмка на носу.

Военный медик, сопровождавший меня, добавил:

— Ты, Валентин, не обижайся. Дело государственное, секретное. Лучше иди отдыхай, погуляй по Москве, фестиваль скоро. Если возникнут вопросы по твоим записям — мы тебя дёрнем. А пока свободен.

Фактически меня выставили за дверь, дав понять, что моё авторство уже вторично. Что ж, «иди, мальчик,