Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Серьёзно? Водка?!

Николай ухмыляется – их шутка из более спокойных времён Школы. Кажется, именно тогда он приноровился заменять холодные чаи в бутылках на виски, а воду – на водку. И вот в такие ночи обжигающие глотки куда лучше помогают справиться со стрессом, чем любые травы.

Повернувшись к стражам, Николай отдаёт приказы:

– Оцепить всю территорию. Я звоню Аманде, пусть Бюро согласует с кем необходимо и выставит ограждение. Нельзя оставлять эту мерзость в городе, надо думать, что делать.

– Ну, у меня есть решение проблемы, – встревает Кирилл, явно выдохнув после второго глотка.

– О, поделись светлой идеей!

– Побольше огня…

– Нет уж. Мы не будем палить всё направо и налево. Так, завтра придётся пересмотреть график. В городе оставляем обычное количество патрулей, остальных – сюда.

– А это ещё кто? – Кирилл подбирается и указывает в сторону проспекта.

Николай оборачивается на незваных гостей. Длинные белые лучи фар нескольких машин рассекают лезвиями поутихший немного дождь, и в их свете мелкие капли кажутся посеребрёнными.

– Не хочу знать ответ на этот вопрос, – с досадой вздыхает Николай. – Но разве нас кто-то спрашивает?

– Ставлю на Якова, – цокает языком Яна, увязавшаяся за ними с заявлением, что такое веселье она не пропустит.

– Не его машина, он слишком любит свою, на чужой бы не приехал, – со знанием дела отвечает Кирилл и, смахнув в очередной раз с лица капли дождя, идёт навстречу свету фар, Николай за ним.

За спинами у них плечом к плечу монолитный строй стражей, готовых к любому повороту, даже открытому противостоянию, если придётся.

Из машин высыпают милины и, судя по синим светящимся значкам на плащах и куртках, это один из боевых отрядов. Среди них удивительное оживление и бодрость – в движениях, в ухмылках и громких голосах. До раздражения назойливо и суетно. К тому же над ними воздушный купол, похожий на прозрачный зонт: никакой вымокшей одежды или слипшихся волос.

Николай выступает вперёд, понимая, что некоторое преимущество сейчас на стороне милинов. Последним из дальней машины с чёрными блестящими от капелек дождя боками выходит Дима Мойова. Светлый плащ, статная фигура, надменный взгляд того, у кого перевес то ли в силе, то ли во власти.

Если про Николая говорили «каменное сердце», то о Диме шептались как о ледяной глыбе или айсберге без каких-либо эмоций и даже с некоторой склонностью к жестокости. Правда, Аманда всегда считала это обратной стороной исполнительности. С той только разницей, что Дима ищет выгоду для себя и предан только себе.

На просторной площадке с редкими пятнами фонарей натянутые струны вежливости и магии. Баланс и равновесие. Остановившись между светом от двух фар, Дима перекрикивает шум ливня:

– Добрый вечер! Как-то вас здесь слишком много.

– Дела, знаешь ли. С чем пожаловал?

– Вы нарушили новое распоряжение Управления по ограничению сбора стражей в одном месте.

– А с каких пор Бюро занимается распоряжениями Управления?

– Так мы тоже следим за порядком, – улыбается Дима, а за его спиной слышатся довольные смешки. – А это здание находится под нашим наблюдением.

Действительно, именно Аманда рассказала про него когда-то Николаю, но говорила, что это всего лишь её увлечение – поиск по Москве заброшенных зданий и проверка, не собираются ли там разные магические банды, промышляющие незаконными делишками.

– Здесь дела Службы, – с нажимом отвечает Николай, внимательно наблюдая за Димой. То ли он специально им палки в колёса вставляет, то ли просто наслаждается властью. – И там, в стенах, столько теней, что под ними может быть погребен весь город. Дайте нам спокойно выполнять свою работу.

– А с чего бы? Вы же не подчиняетесь ни Бюро, ни Управлению. Сами по себе, правда? Тени нападут – это будет на вашей совести, что не справились. Но, так и быть, сегодня никаких арестов. Буду ждать завтра. Давайте там же, что ли. В клубе. У Сары отличные коктейли.

Николай бросает короткий взгляд на Кирилла, от всего сердца надеясь, что его выдержки хватит не сорваться тем или иным образом, но тот лишь молчит, сложив руки на груди.

Милины с вызовом бросают словечки: от простого «трусы» до более оскорбительного «ублюдки теней». Глупо и совершенно низко, но Николай ощущает за спиной недовольство – даже не слова, а движения, искрящую магию, вскинутые средние пальцы с явным посылом идти куда подальше.

Николай оборачивается и медленно обводит стражей взглядом, находит поддержку в коротком кивке Яны, выступившей чуть вперёд. Не сейчас. Только не сейчас – и это не мягкая просьба, это безмолвный приказ, который понятен почти каждому.

И только по очереди, как в жесте непримиримого духа и воли, зажигаются языки пламени в их руках вопреки проливному дождю, освещая ухмылки на лицах, отражаясь красноватым светом на мокрой коже курток и перчаток. Пусть всего на несколько мгновений.

По-своему гордые, свободолюбивые и яростные, потому что слабых здесь просто нет.

И на миг Николай замечает, как замирает Дима перед тем, как залезть в машину, словно в оцепенении или осознании, какой улей он ворошит.

– Быстро, – кидает Кирилл и бросается к своей машине. – Это наш шанс.

– О чём ты?

– Коля, просто сядь в машину!

Озадаченный и удивленный Николай занимает переднее сиденье, успев расправить складки пальто, которое теперь пахнет мокрой шерстью. Он немного продрог, пока стоял под ливнем, так что теперь с удовольствием греется огоньком в руках и разгоняет по венам сухой жар. Простуда сейчас точно лишняя.

По лобовому стеклу шуршат дворники, размётывая струи дождя, тут же собирающиеся снова.

Тем временем машины милинов с рёвом двигателей и яркими фарами выруливают в сторону широкого проспекта, но Кирилл смотрит не на них, а чуть в сторону – в тёмный проулок между зданиями, куда свернул Дима.

– Ты же не хочешь сказать, что мы займёмся слежкой? – догадывается Николай.

– Я знаю Диму не только по досье, которое достал Даня. У него есть одна слабость – быстрая езда в дождь, отец рассказывал. Как и о многом другом. И я готов поспорить, что здесь он оказался не просто по делам Бюро. Пусть дождь на руку милинам, но ночь и тени – это наша стихия.

– То есть мы сейчас будем гнать по мокрым дорогам на большой скорости неизвестно куда?

– Отличный же план!

– Почему он мне тогда так не нравится?

– Просто пристегнись.

* * *

Ночь пахнет дождём и сырой землёй, а ещё скоростью и дурманом. Словно сквозь огни города, брызги из-под шин, перестук поздних электричек и треск запоздалых троллейбусов, неон и