Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

А Стас, к которому она постоянно ходила на обследования, шепнул, что в ней слишком много их магии. Как едкий яд, воздействующий не на физическую оболочку, а на саму природу.

В клубе Кристина усаживается за дальний столик с тёмно-вишнёвым коктейлем на основе виски. Наверняка примешаны какие-нибудь терпкие чары, главное – не любовные, а то она помнит плачевный опыт подруги на первом курсе.

Магия далеко не всесильна, она не зло и не добро, вопрос в том, как её применить.

Кристина терпеливо ждёт Кирилла, увлёкшись ещё одной порцией записей о мире теней. Именно их они договорились обсудить с Сашей, и в ожидании она забирается прямо с ногами на бежевый мягкий диванчик, задумчиво отстукивая ритм музыки по спинке.

Увлёкшись рассказом стража из восемнадцатого века о приключениях в глубоких слоях, она не сразу замечает, как к ней подходит Саша, слегка опирающийся на Сюзанну. Здесь музыку не так слышно, и можно почти спокойно поговорить. Он в простых джинсах и свитере, на ней яркая длинная юбка, блузка и длинный вязаный кардиган, а волосы перехвачены кожаным ремешком.

– Он невыносим, – жалуется Сюзанна, занимая кресло напротив Кристины и рядом с местом Саши. – Сказал, что надо срочно поговорить. На самом деле просто не готов сидеть дома, пока тут что-то происходит.

– Ты просто не любишь клубы, – мягко уточняет Саша.

– Здесь мало воздуха.

И в её словах мелькает какая-то то ли горечь, то ли усталость. Кристина понимает эти ощущения – так было в больнице Академии.

Так было в душной маминой палате с тихим жужжанием приборов и невыносимым запахом лекарств. Кристина до сих пор помнит тихие слова лекаря: «Мне жаль, проклятие съедает изнутри. Мы ничем не можем помочь».

На секунду её виски стискивает боль, но она тут же берёт себя в руки. Тем более у неё нет ощущения, что здесь тесно или душно, – клуб достаточно просторный, а по стенам приятно журчит вода так, что слышно сквозь биты музыки.

– Я только нашла, что некоторые стражи говорят, что мир не совсем безграничен. Но чем глубже, тем страшнее.

– Вот. – Саша пододвигает к ней деревянную дощечку с мелкими надписями. – Я недавно нашёл это. Обычно на них записаны заклинания, но тут явно кусок дневника. Раньше такие вели стражи в тенях. Смазывали жиром и окропляли морской водой для сохранности. Я ещё не всё разобрал, голова разболелась.

Кристина вчитывается в убористый и витиеватый текст, написанный рунами. Вместе с Сашей они медленно расшифровывают короткую надпись.

«Бытует поверье, что мир теней – порожденье магии огня и земли, первородных духов, обратившихся в пепел и дым. В хаос и разрушение. Но если всё так, то откуда появилась магия воды? Воздуха? Задавшись этими вопросами, я отправляюсь не просто в тени, а в саму изнанку, к самому краю. Возможно, я никогда не вернусь. Но не могу усидеть на месте, пока не найду ответы».

Продолжения нет.

– Здесь номер, видишь? Внизу в углу. Дощечка номер два. Значит, должны быть ещё.

– Но в Архиве их нет?

– Увы. Я попросил Варю поднять каталоги, но долгое время Архив пребывал в таком состоянии, что не всё могло сохраниться.

С Сашей легко и просто. В них обоих есть общая тяга к исследованиям и раскопкам магических тайн, близкая каким-нибудь учёным-археологам.

И Кристина напрочь забывает обо всех проблемах. Перед ней загадка, какая-то ниточка, ведущая или к чему-то интересному, или снова в пустоту. То, ради чего она так жаждала поступить в Академию всех стихий, – познание самых основ магии. Хотя, честно говоря, она немного разочаровалась: многие занятия преподаватели вели сухо, ссылаясь на учебники. А вот увлечение миром теней вышло неожиданным.

– А их не мог кто-то забрать?

– Вполне. Но кому это могло понадобиться?

– Мало ли, что скрыто в тенях, – вдруг добавляет Сюзанна.

Она теребит пальцами длинные перьевые серёжки, взгляд немного в сторону, расфокусированный и будто подёрнутый пеленой. Временами Кристине она кажется немного… блаженной. Проваливающейся в свои мысли или видения мира.

– Завтра у нас свободный день, и я пороюсь в библиотеке Академии. Если и известно что-то об истоках магии воды и воздуха, то у нас это должно быть. Почему-то вся история милинов начинается с того, как люди подчинили стихии.

Кристина вдруг запинается, едва не поперхнувшись сладким коктейлем, а попавшая на язык вишня неприятно кислит.

Сбоку распахивается дверь, и из какой-то то ли подсобки, то ли подвала выходит Кирилл, обнимая красивую молодую женщину. Топ даже издалека кажется слегка прикрывающим хоть что-то.

Незнакомка едва не виснет на нём, потом вроде приходит в себя и поправляет хвост.

Они останавливаются у бара, в полумраке и отдалении от всех. Бармен ставит перед ними два стакана, но Кирилл увлечён бурной беседой. Он опирается руками на стойку, едва не зажав незнакомку между собой и стойкой. Так близко, что она наверняка ощущает запах дыма от костра и табака. И сама подаётся навстречу, шепча ему что-то на ухо.

– Чёрт!

Кристина чуть не опрокидывает на себя бокал и чувствует, как в ладонях собирается огненный комочек, как внутри горячо и жарко, а вены вздуты от толчков чужеродной стихии. Она прикрывает глаза и медленно дышит. Ей совершенно глупо хочется подойти к Кириллу, коснуться его жара, который на удивление приносит успокоение.

– В тебе нарушена гармония, – задумчиво протягивает Сюзанна. – Отпусти себя.

– А можно чуть более подробные инструкции?

– Может, ты всё-таки придёшь на мои занятия? Посмотрим, что можно сделать.

– Сюзанна – отличный знаток ритуалов воздуха, – добавляет Саша. – В Академии тебе хоть кто-то помогает?

– Да. Один из профессоров как раз исследует сочетания магии. Но мы только начали, пока всё… сложно.

Кристина тяжело смотрит на деревянную дощечку с корявыми надписями, избегая взгляда в сторону Кирилла. Сюзанна права – тут и правда слишком душно и шумно. Один из барменов сооружает пирамиду из шотов, музыка меняется на что-то быстрое и бодрое.

– Простите, мне надо на воздух. – И Кристина поднимается и идёт к выходу.

* * *

– Исключено.

Николай в рубашке с засученными рукавами сидит на втором этаже клуба перед столом с разложенными алхимическими ингредиентами. На горелке с ровным пламенем греется маленькая мисочка, в которую он под электронные биты ссыпает одну за другой пряные травы.

Он отмеряет на медных весах горсть измельчённого порошка болотного цвета.

Подперев гладко выбритую щёку рукой, Шорохов наблюдает за ним с выражением скуки и полного равнодушия. Резная трость из светлого дерева и