Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Это точно какая-то шутка, которую я не понимаю.

– Да ладно, только ты мог найти себе женщину с тенями в крови. Будто своей мало.

– Женщины?

– Тени. Хотя… я даже знать ничего не желаю про ваши тройные страсти.

В этот момент среди ночного сумрака города вспыхивает зелёным сигнальный огонь от печатников – ловушка готова. На мокром и шершавом асфальте начертили пламенные руны, разлили масло на травах против теней, около каждой – по два или три стража наготове.

Николай остаётся снаружи для подстраховки и необходимых распоряжений, пока Кирилл вместе с небольшим отрядом заходит в тихое и будто дремлющее, как древний монстр в морских глубинах, здание.

* * *

Высокие потолки, широкие окна во всю стену, завалы из мусора, сломанной и пыльной мебели, под подошвами высоких ботинок хрустит камень и шифер.

Словно они идут по костям.

Обыскать такое здание сверху донизу невозможно, тогда их ждали, а сейчас неизвестно, есть ли здесь вообще хоть кто-то.

Или что-то.

У каждого стража в руках яркое пламя, разгоняющее мрак и глухую тишину серой пустоты, зависшей между мирами. Здесь опасно открыть хоть какую-то печать, и лучше смотреть в оба.

Не обращая внимания на грязь и пыль, Кирилл опускается на корточки в холле первого этажа перед лифтами, касается ледяного пола пальцами, и с них стекает тень, тёмными сгустками и дымчатыми разводами в воздухе. Бесформенная долговязая фигура в колышущихся тонких слоях бархатного одеяния.

От неё другим стражам явно не по себе – угроза в чистом виде. Один из них хрипло уточняет:

– Ну что, по лестнице?

Вскинув руку в призыве к молчанию, Кирилл прислушивается. За два года и вынужденные частые походы в мир теней ради духа внутри он куда лучше многих ощущает его мир.

И понимает, что здание полно теней, затаившихся по углам и даже в самих стенах. Как тонкие паучьи сети, в которые так легко угодить, не заметив в темноте. Шорох и шёпот, стылые вздохи и касания, от которых по спине медленно ползёт противный холодок.

– Уходим, – почти одними губами шепчет Кирилл, обернувшись к стражам. – Быстро, но осторожно. Никакой магии, они только этого и ждут.

– Ловушки снаружи…

– Я сказал – уходим. Давайте!

Снова неосторожный хруст камня, отсветы красно-оранжевого пламени, хрупкая тишина в ответ. Даже тень как-то пришибленно втекает обратно, растворяясь под кожей.

Кирилл ждёт, пока все стражи выйдут из здания, а сам медлит, чтобы в случае чего прикрыть их спины. И не зря. Когда он уже подходит к дверям, то замирает от оглушительной тишины, вмиг становится трудно сделать хоть один вдох. Далёкие голоса теней, поющих свои песни – или, точнее, шепчущих древние и зловещие тайны, – теперь всё ближе.

Шаги за спиной в темноте, когда вы точно знаете, что кроме вас в доме никого нет.

Тени – тёмные отражения мира вокруг, пятна мрака за гранью порядка. За столько веков даже стражи не понимают, что те такое на самом деле. Духи ли первозданного мира, когда только зарождались основы природы, или проклятые, обреченные на вечные метания в сером мире без красок.

Кирилл точно знает, что некоторые из них могут вынимать души из тел и уводить в свой мир. Но сейчас они вокруг, сжимаются узким кольцом, желая лизнуть магию огня.

Сосредоточенный, Кирилл выжидает. Не нападает первым. Рано.

Выдержка и концентрация, предвкушение битвы, покалывание по всему телу. Он смотрит прямо – на выход, позволяя теням колыхаться вокруг себя призраками, пока чей-то глухой голос не доносится ему в спину:

– Ты слишком опрометчив. Вернулся к теням. Не можешь без них, а?

– Я не один.

– Знаю, – в голосе явно сквозит скука. – Город полон не только теней, но и храбрых стражей. Зачем ты здесь?

– Почему ты устроил ловушку для Николая?

Короткий смешок.

– Ах, это древняя игра в вопросы и загадки. Ты – мне, я – тебе. Но, увы, тут мои правила. Честно говоря, здесь до жути тоскливо в одиночестве. Иногда я выползаю к людям. В тот чудесный клуб или какой-нибудь бар. Но, как я и сказал ещё тогда, меня интересуют только тени, а не люди или маги. Я изучаю их мир, правда, немного вынужденно.

– Не верю, что эксперименты с магией теней или крови проводятся без тебя. Ты – то, чего ещё не было.

– Как и ты. Мы оба монстры. Никто не выживает, впустив в себя тень, она быстро занимает оболочку. Впрочем, не доверяй никому – вот мой урок. Что до экспериментов… я лишь слышал о них. Мои интересы немного другие.

– Ты знаешь, что можно сделать с тенями внутри мага?

В ответ долгая тишина, и только где-то в отдалении – гул ветра в голых ветвях деревьев грядущего ноября.

Кирилл ждёт, ощущая дым собственной тени и её колдовской дурман, затуманивающий разум. Ты можешь его победить. Мы можем его победить.

Но это неправда. На самом деле Кирилл ощущает себя едва ли не беспомощным во власти цепкой хватки у горла, в густых волнах силы хаоса, сотканной из мглы безвременья, из касаний стылых и мёртвых вод и ядовитых трав.

Но ему так отчаянно нужны ответы, что он готов вытерпеть любое время наедине с монстром в башне. Наконец, слышится тихий голос:

– Разное. Но тебе ли не знать, что любые тени зовут, зовут? И уводят слишком глубоко? Так, что можно не вернуться.

Тени ещё теснее, мокрая от пота рубашка неприятно липнет к спине. Голова кругом, силуэты вокруг расплывчатые и дымчатые. Губы с трудом повторяют вопрос, и Кирилл понимает, что его трясёт от напряжения:

– Почему ловушка для Николая?

– Ты мне интересен. А он – нет. Он любимчик Шорохова. Тс-с, не дёргайся! Тебе ведь сейчас так хочется сжечь тут дотла всё – даже меня. Месть может быть так сладка. Но пока хватит. Уходи. И задумайся, возможно, в следующий раз я тебя не выпущу. И не забывай – монстры так или иначе становятся одинокими. Их некому любить и прощать.

Вынырнув обратно, под ливень, Кирилл хватается за скользкую и холодную стену здания и теперь уже с удовольствием подставляет лицо струям дождя.

* * *

– Чёртов ублюдок! – констатирует Кирилл, передав свой разговор с магом-тенью Николаю. – И ведь эта тварь наверняка знает куда больше. Но лезть туда надо едва ли не всей Службой.

– Держи, – Николай протягивает пластиковую бутылку, оценив состояние друга как весьма паршивое. Даже пальцы дрожат, пока он снова и снова щёлкает почти в отчаянном жесте, так что в итоге выхватывает бутылку